Суррогаты
Шрифт:
— За чем или кем? — продолжал выдерживать паузу "пещерник" по знакомству Павла с анальным детектором лжи. Похоже, тот был готов ему выложить всё без обиняков на чистоту, если они его в свою очередь не тронут. А он их — и подавно!
— За одним своим сотрудником и…
— Договаривай, раз начал, а ить всё одно заставим говорить, — поднёс "пещерник" раскаленный докрасна паяльник, зловеще светящийся во тьме подземных коммуникаций. Он резко изменил своё мнение вставлять ему его в зад. — Глаз выпалю! Ну…
— Одну девицу…
— Стало
— Да, они нам нужны, иначе бы не стали беспокоить вас…
— Предлагаешь нам сговор? Голословно?
Пещерник не верил на слова, тем более сотрудникам силового ведомства.
— Папой клянусь!
Павел в очередной раз намекнул на свою фамилию.
— Кто он там у тя по документам? — потребовал "пещерник" корки ФСБ у Сопли.
— У-у-у… — затянул тот, силясь прочитать.
— Дай сюда — я сам… — выдрал у него документы "пещерник". — Усольцев!?
Известие оказалось неожиданным для него. Тот являлся его работодателем — деловым партнёром по бизнесу, завязанному на криминале. Бомжи хранили его товар, доставляемый контрабандой в город, и отвечали головой, а он частично делился с ними им в качестве оплаты по бартеру. Ведь являлся плодово-овощным магнатом. Вся продукция пищевой торговли в городе частным образом шла через него. Отсюда и плодово-выгодное пойло "чернилом" постоянно имелось у "пещерного" люда под рукой и закусь к нему — то, что портилось и быстро начинало гнить. Им они и дезинфицировали просроченный товар.
— Да, это я — Павел "Батькович" Усольцев-младший… — чуть повысил голос незваный гость.
— Это меняет дело. Нечасто к нам захаживают столь приятные люди… — отметил в свою очередь "пещерник".
Соглядатай с бугаём недоумевали, почему вдруг изменился их пахан. Им было невдомёк о том бизнесе, котором он вёл с отцом сотрудника ФСБ. Предложил ему вместо паяльника стул. Благо к столу приглашать не стал, но зато подал стакан, вывернув в него остатки содержимого бутылки.
— Пей…
— Это то, что я подумал?
— Ага…
— Товар отца?
— Ну да… — продолжал скалиться, пытаясь улыбаться "пещерник". Лучше бы просто держал рот на замке.
— Проще застрелиться, всё меньше мучаться придётся!
— Брезгуешь — нами? Нашим гостеприимством? — не выдержал Сопля.
Осадить его "пещерник" не успел. Павел расстарался, ублажая бомжей, опрокинув содержимое стакана на себя, и больше пролил, чем влил, куда следовало. Закашлялся.
— А терь закуси… — сунул какой-то просроченный продукт с гнильцой "пещерник".
Брезгливо морщась, Павел уступил. Вроде банан проглотил, хотя и захрустел как огурцом. Но спрашивать не стал, чем давился в очередной раз. Стерпел и это унижение.
— Поможете? — наконец-то молвил он, прожевав то, что мешало ему говорить.
— А то как же! Все ж божью люди, аки твари… — повеселел "пещерник". — Картинки с собой?
— Одна найдётся, — вспомнил Усольцев-младший: у него в портмоне имеется фотоснимок, где
он с Фоминым стоят в обнимку в костюмах с иголочки при наличии лейтенантских пагонов на выпускном вечере по случаю окончания академии МВД. И оба "хорошенькие".— Да нет его у него — и кошелька при нём не было, — выдал на-гора Сопля. — Как ща помню! Зую даю!
— А ежли поискать… хорошенько? И вспомнить! — настоял "пещерник", намекнув недвусмысленно соглядатаю: сам обыщет, если тот не вернёт гостю его вещи. Не сомневался: сопливый позарился на "бабло". И возвращать — западло. Но не сегодня. Пришлось уступить.
— Ах да, чуть не забыл… — плохо подыграл он "пещернику".
Про деньги Павел даже и не вспомнил. Благо фото осталось на месте. Его и продемонстрировал местному пахану.
— Ну и рожи, а опухли, аки у пьяного пчеловода свалившегося в улей… — посмеялся "пещерник". В его поведении не осталось ничего человеческого. — Найдём — отыщется твой подельник! Натворил чего — кинул? Так мы его быстро перевоспитаем!
— Вот только без этого — вашего детектора лжи. Мы тоже не пальцем деланы через то место, и кое-чего умеем, а допрашивать при случае в цокольном помещении, — напомнил Павел о не столь далёких временах союзного построения общества по принципу равенства и братства.
— Ежли б не твой однофамилец, ща разговаривали бы иначе и в ином месте, а вертел бы тебя на детекторе лжи, как…
— Оружие верните! — настоял Усольцев-младший.
— Чё? — переспросил Сопля.
— Табельное — пистолет!
— Ну… — рыкнул "пещерник".
Его Павлу вернул бугай.
— Терь всё?
— Почти…
— Свободен! Не попадайся больше! Вали с ними…
На том и расстались. "Пещерник" завалился спасть в своей берлоге, а его люди повели Усольцева-младшего на поиски пропажи. Недолго он провалялся там. Поспать вновь не дали.
— Какого чёрта! Кого там ещё принесла нелёгкая-А-А…
Он оказался в окружении рабочих в оранжевых комбинезонах.
— Совсем обнаглели-и-и…
Грянул выстрел, обрывающий крик "пещерника". Пуля пробила ему ногу в районе коленной чашечки. Раздался хруст, и новый крик от боли. А затем стук прикладов по рёбрам. И хрипы ввиду появления крови из гортани. Она пошла у бомжа ртом и носом. Из ушей пока не было видно.
Некто из "гастарбайтеров" обратился к нему. Их интересовала та же личность из ФСБ, за которой он отправил с Павлом своих людей.
— Шибко скоро найдут и приведут… — пытался выиграть он время у смерти.
Не тут-то было, последовало новое нажатие на спусковой механизм того работника, у кого на комбинезоне была начертана крестом буква "Х". Что она обозначала, а и иная "М" на других работниках подземки, догадаться не успел, как и расшифровать. Его завербовали. Он стал в один ряд с суррогатами. Отныне являлся их глазами и ушами в подземных коммуникациях города. И ладно бы только он, а то и звери — собаки. И лучше ищеек не найти.