Суррогаты
Шрифт:
К нему присоединился…
— Петя?!
— Петро я… — выдал грубо шёпотом пацан.
Спорить с ним сейчас было бессмысленно — упустишь не только драгоценное время, но и стрелка, спешно меняющего позицию для очередного выстрела. И снова выстрелил по грузовику, пробивая тентовое покрытие кузова.
— Возьмём его живьём?
— А то, — заверил Петро.
— А слабо без единого выстрела?
Парень не согласился с доводами майора. Тот опасался спугнуть ответными действиями местного стрелка из вольнонаёмных "партизан". Поспешил обойти, а Пётр выстрелил, заставив залечь селянина на месте, не давая оторвать головы от земли,
— Идиот, меня подстрелишь! — закричал Азаровский.
Теперь он отвлёк стрелка на себя от парня и тот сделал то, что собирался лично майор — произвести захват сельского недоумка.
— Куда? Стоять! — не выдержал Валера, и сам рванул наперерез стрелку, стараясь обогнать прыткого паренька. Да где там — не угнаться. Он первым навалился на селянина и…
Каково же было удивление, когда оба узрели перед собой…
— Девчонка!? — угодил ей светом от фонарика в лицо, прикрепленного слева на оружии Азаровский.
— Дура! — вторил ему Пётр. — Ты шо дуркуешь?
Та не ответила, продолжала молчать, исполняя до конца роль "партизана".
— Мы не те, кто наведался к вам на село вперёд нас, и как давно? Пытаемся нагнать их и…
— Ничего я вам не скажу, хоть убейте! А пытайте…
Зашуршали кусты. Кто-то ещё приближался.
— Свои… — выдал на-гора лейтенант.
— Какого лешего ты оставил орудие?
— А сам, майор?
— У меня в зенитке экипаж…
— Так и у меня в самоходке…
Лейтенант уставился на девчонку.
— Это она обстреляла нас?
— И хорошо, что не мужик — охотник, а то бы не разговаривали тут с тобой и оба с Петром лежали в канавке с пробитыми головами.
— А чё так, и было здесь? — заинтересовался подробностями лейтенант.
— Молчит и даже не мычит, не то что не говорит, а отказывается!
— Мы свои, девка! Наши мы! И гонимся за теми, кто напал на вас, также как и на нашу воинскую часть! Они должны быть в оранжевых робах рабочих! Ты видела их и как давно?
— Так вы правду наши, дяденьки?
— А як жа…
— А я думала: вы отстали от них — каратели. Задержались в ином селе и…
Девчонка всхлипнула, заплакав навзрыд. Пётр первым догадался прижать её к себе.
— Ай да парень, — чуть заметно улыбнулся Азаровский, понимая: теперь тому не придётся скучать, да и новоявленной "партизанке". Несчастье соединило их — утрата семьи. И если Пётр лишился отца, то девчонка не только его, но ещё матери и младшего братишки.
— Ему было всего ничего — пять годиков, когда они…
— Кто? Гастарбайтеры с буквами "Ж" и "М" нагрянули к вам, и… — подхватил Азаровский. Майор запнулся, ему вспомнился случай в том селе, где он оказался настоящим "мудаком", а не переодетым в элитного "гастарбайтера" при наймитах.
История девчонки повторилась в точности.
— Да сколько же их? — не выдержал лейтенант.
Количество противника неукоснительно росло.
— Они все укатили или… — вновь вмешался Азаровский.
Ответа не требовалось, девчонка пряталась в руинах коровника на окраине села, значит, оно занято теми, в кого селян превратили захватчики — своих послушных марионеток.
То, к чему так стремился Азаровский со своими людьми, вероятно, ожидало их в данном населённом пункте.
— Приготовиться к зачистке! — последовал приказ от майора КГБ.
— А может не стоит — колонна? — напомнил капитан СБУ.
— Толку,
если мы сдохнем при столкновении с ними! О людях надо подумать! Без них мы ничто — нам не устоять против тех, в кого их обращают неизвестно кто и во что! Отобьём село — и точка! — поставил Азаровский на конце восклицательный знак. — Это приказ! Исполнять!Уголовники проявили рвение в данной затее. Она пришлась им по душе. Мародёрство — то, что им и требовалось, а не хватало всё это время.
— Не допущу! — предупредил Азаровский сразу же. — Первого, кто осушается лично в расход пущу! Вперёд! За мной…
Онищенко по его команде завёл "Тунгуску" и самоходная зенитка под прикрытием "Акации" влетела на скорости в село, совершая разведку боем, пока подтягивались пешие "партизаны", передвигаясь мелкими перебежками — на всякий случай, а то и впрямь мало ли что. Жить хотелось всем и всегда, какой бы незавидной была участь ни тогда на зоне, ни сейчас. А дезертировать не помышляли, уяснив: деваться всё одно некуда, рано или поздно придётся столкнуться лицом к лицу со странным и непонятным врагом, а кому-то и превратиться в него. И опять же не хотелось, поэтому предпочли держаться вместе с военными. Им бы ещё оружие — стрелковое, а не холодное. Намеревались разжиться в избах селян. Кто-то же должен был обладать охотничьим, как юная девица. И жаль, что одна, и, похоже, досталась смазливому сопляку. Всем хотелось заиметь бабу, а лучше сразу поиметь такую, даже как Апанасиху. Но время шло, и аппетиты росли, понимая: не первая юбка попалась им и не последняя на пути, вот только чем всё закончится для некоторых из них внеплановая зачистка села, возможно, для кого-то тем, чего опасались все. Но деваться некуда — приказ главного "вертухая".
Одно уголовники знали точно: не стоит вырываться вперёд, пропустили вперёд себя солдат с автоматическим оружием в руках. Те шастали по дворам, а уголовники исключительно по домам. И везде одна и та же картина — хата либо пуста, либо в ней лежат тела в крови. Третьего варианта не дано по определению.
Кто-то из них догадался вскрыть погреб и…
Прогремел выстрел. Какой-то селянин выстрелил ему из дробовика в лицо. Благо заряжено оказалось мелкой дробью.
— Не стрелять! — бросился в дом наперехват Азаровский.
Онищенко влетел вслед за ним на "Тунгуске", разворотив глиняную стену в районе окна и пол дома разом.
Ситуация вышла из-под контроля. Уголовники лежали на полу рядом с открытым погребом, а оттуда периодически стрелял какой-то обезумевший селянин.
— Кидаю гранату… — разошёлся Азаровский не на шутку.
Её и швырнул на самом деле, но, не вытаскивая чеки. Наружу повалили люди. Уголовники накинулись на них, вступив в рукопашную схватку.
— Не валить! — запрещал им резать их точно баранов майор КГБ.
Не послушались, одному из селян досталось, его пырнули ножом в бок — того, у кого оказалось в руках ружьё.
Азаровскому пришлось приложить немало усилий по выправлению ситуации, грозящей перерасти в резню — дополнительно выстрелил в потолок.
Выстрел из пистолета заставил унять пыл обе противоборствующие стороны.
— Аптечку — быстро, — настоял он разобраться тем, кто разбирался в колотых и рваных ранах с двумя ранеными. Уголовник получил ранение в голову, а селянин — живот. Благо у обоих все органы на месте — у зека глаза, а у селянина кишки. Нож угодил в ребро, глубже не прошёл, распоров поверхностно кожу.