Суррогаты
Шрифт:
Тот не притронулся к еде — не брал с рук. Такого и не прикормишь, зато Москаленко, как капитан СБУ оказался привычный к этому самому делу — своего не упустил. Выгода она завсегда приятна. А тем более в его случае иметь дело с ушлыми людьми. Хотя Панасюк и тут пожадничал, выделив старый и заплесневелый кусок сала, на который похоже ловил пацуков. Однако сородич не побрезговал. Лук имел антисептическое свойство, как и горилка.
— По чарочке, а? — попросил капитан майора.
— Как знаешь… — отмахнулся тот от него, как от назойливого паразита.
В ответ на действия
— Нам бы людей приютить, — дал понять Азаровский: не мешало бы бойцов накормить и выделить сарай в качестве ночлега. Про себя же ни слова, даже намёка, что ему требуется аналогичное обращение.
— И в чём моя выгода?
— Поимеешь, и если не ты нас, то мы — тебя! — ввернул Москаленко.
— Забавно, — лукаво усмехнулся Панасюк, подливая горилку в чарку капитана СБУ. Намерено накачивал спиртным.
— Интересно, из чего она — бурака?
— Та ни — ржаная! Но е из пшана!
— Эх, и хороша, зараза! Наливай, коль такая пьянка — и понеслась!
В избу заскочил сын хуторянина, держа наперевес полуавтоматический карабин. Даже погрозить гостям не успел. Азаровский давно поджидал его, поэтому и встал из-за стола — вовремя. Он на слух уловил приближение чьих-то торопливых шагов — не ошибся. Резким движением рук ему удалось выхватить оружие у патрубка.
— От дурна дытына! Як скотына… — пожурил его Панасюк, выгораживая перед залётными гостями.
Азаровский мог спокойно разобраться в одиночку с ним и его сыном, вместо этого осмотрел карабин. Даже углубленный осмотр оружия показал: хуторяне знают в нём толк и следят надлежащим образом. Всё смазано — и в меру.
— Сайгак… — обозвал он паренька соответственно названию карабина "Сайга 12К".
У хуторянина в отличие от отпрыска калибр аналогичного полуавтомата был на порядок выше — 20-мм.
— Где такими игрушками разжились, а какие ещё имеются в наличии?
— На вашем месте я бы не стал вот так сразу раскулачивать нас, — выдал в ответ Панасюк, кинув на сына злобный взгляд. Тот мгновенно отреагировал, встав за спину к отцу. — Поле вокруг забора видели — распахано, а на нём…
— Мины!? — догадался Москаленко.
— Они самые. И ваше счастье, что не подорвались…
Вот в этот самый неподходящий момент и прогремел взрыв. Гости с хозяевами хутора напряглись.
— Присмотри за ними, — наказал Азаровский Москаленко, кинувшись наружу с карабином патрубка.
Выстрела ни снаружи избы, ни изнутри не последовало. Завизжала собака.
— Бисово отродье! — выписал хуторянин оплеуху сыну. — Скотина!..
Она и подорвалась на противопехотной мине.
— Лепесток…
И снова на солнце замелькали оголённые макушки солдат.
Азаровский недолго оставался один, мгновенно разобравшись на вскидку в ситуации с подрывом мины. Поблизости заходилась от визга в предсмертной агонии шавка размерами с волкодава.
Досталось — её разорвало
пополам.— Беда, — выпалил он тем, кто выскочил вслед за ним чуть погодя.
— Хреново… сть, — присовокупил Москаленко. Раскат взрыва эхом разнёсся по округе. — Жди гостей.
— Выручайте, братцы! — осознал всю плачевность собственной незавидной участи "кулак".
— Оружие давай! — выдал на-гора Азаровский.
— И паёк! Да не скупись — на сдачу, если хочешь получить отдачу, — ввернул Москаленко.
— Да я если надо и заплачу!
— Гривнами? Так мы те не коньки-горбунки, чтобы подставлять лоб под пули за них!
— "Уголовными" единицами возьмёте? — предложил Панасюк альтернативу "местной" валюте зарубежной.
— Тугрики какие?
— Да ни! И не доллярами, а евро!
— Хорошо, что не еврейские рубли, — ухмыльнулся Азаровский. — Ты за кого нас держишь?
— Да кто — я и вас?!
— А поедешь с нами? — вновь вставился Москаленко.
— А как же хозяйство? На кого я хутор покину — избу и…
— Жить захочешь — всё на свете бросишь, и новую жизнь начнёшь, поскольку тут скоро такое — никому не выжить, даже из ума не получиться, — заявил бульбаш.
— Тогда разоряй всё дотла, братцы! — не желал Панасюк, чтобы хоть что-то досталось врагу.
— Ну, торопиться не будем, схорон нам тут завсегда пригодится, верно, майор? — толкнул Москаленко локтем в бок Азаровского.
— Поживём — увидим.
Капитан СБУ предложил ему кое-какую альтернативу.
— А почему бы нам, не заделаться партизанами?
— Это чё — поезда под откос пускать? — не до конца въехал хуторянин в разговор залётный гостей.
— Размечтался! Хотя, кто знает, что будет дальше, а ждёт всех нас и в отдельности каждого! — не унимался Москаленко. Он любил поговорить, и был несдержан на язык — особенно в непринуждённой обстановке, когда можно было без проблем поиметь выгоду.
Суматохи удалось избежать, Азаровский наказал хуторянам приструнить волкодавов, сам же отправился к бойцам.
Парочки из них они лишились — дезертиров. При взрыве те сразу дали дёру и ловить их не стали. Выбор был сделан ими, и неволить хуже некуда, а толку от них всё одно не будет.
Люди натоптали на распаханной полосе — там, где им указал проход хуторянин, а затем заставил сына замести следы. Когда патрубок явился в избу, солдаты уже получили по куску сала и хлеба — с жадностью поедали, попутно наяривая зелень с сырыми овощами.
— А оружие, — напомнил Азаровский, поскольку не у всех бойцов имелась одежда. Многие оставались в том, чём спали беспробудным и беззаботным сном в ранний час, когда на них с бронетехникой нагрянули странные типы в оранжевых комбинезонах, выглядя подобно строителям, но в руках вместо орудий труда держали оружие убийства.
— И одежа е… — удивил Панасюк.
— Тёзка… — обнялся с ним на радостях при встрече прапорщик.
Они с ним служили в воинской части, вот только Панасюк раньше него вышел в отставку по собственному желанию, занявшись частным бизнесом. Попутно приторговывал кое-каким контрабандным товаром, добытым из части неправедным путём.