Чтение онлайн

– А новенький-то у нас со странностями, а? – громко заметила Рейчел, даже не пытаясь скрыть грубого тона. Уставившись прямо на меня, словно говоря: «Я классная и крутая, и мне на всех насрать, но в юности я натерпелась от парней, так что постоянно нахожусь в оборонительном режиме и всегда нападаю первой, пока на меня саму не напали». Такая вот коза – наверняка знаете такой типаж. Студентка, хуле, будущий специалист, не чета какому-то там подсобнику! Она как две капли воды походила на Кэт Деннингс [10] – со своей бледной кожей, пухлыми губами, ярко-красной помадой, глазами навыкате и темно-каштановыми волосами,

которые спадали по плечам ей на грудь – в общем, эдакий «привет из семидесятых».

Бекка же, с другой стороны, на вид была помягче, подобрее, вела себя более сдержанно и чуть ли не робко. Мне она больше напомнила Эмму Уотсон [11] , только за минусом суперского акцента.

– Заблудился, новенький? – спросила Рейчел. Это напомнило мой первый день в старших классах. Все ребята постарше уже прекрасно знали расположение школы и изрядно надо мной потешались, пока я, сверяясь с листком бумаги, искал аудиторию А-23 в надежде, что не опоздаю на урок английского.

– Тут вроде объявляли, чтобы разнорабочий зашел в комнату отдыха? – спросил я, стараясь не смотреть на Рейчел. Она так и продолжала пялиться мне прямо в глаза – словно ведьма, творящая заклинание. Честно говоря, чувствовал я себя от этого довольно неуютно. А может, мне это и нравилось. Сам не знаю.

– Наверное, это у тебя в голове объявили, – отозвалась она, и обе девицы захихикали, словно где-нибудь в школьной столовке.

В дверях у меня за спиной возникла какая-то темная фигура. Это был Фрэнк.

– Приветики, Флинн, – произнес он шепотом.

– Привет… А откуда ты знаешь, как меня зовут? – спросил я.

– Да не знаю я, как тебя зовут, новичок, – бросила Рейчел нагловатым тоном. Они с Ребеккой встали и направились к выходу. Проходя мимо меня, Ребекка остановилась и постучала по моему бейджику своим акриловым ногтем. – Лана, бывай, Флинн, – произнесла она, кокетливо оттопырив щеку языком.

Обе вышли.

Фрэнк пихнул меня локтем.

– Надо будет трахнуть эту телку, – шепнул он. – И ее подружку.

И, вытащив из кармана фартука банан, принялся его чистить.

Стоя где стоял в полной растерянности и так и не получив ответа на свой вопрос, я открыл было рот, чтобы спросить еще раз, но мне не дали произнести даже первый слог.

– Твой бейджик, чувак, – сказал Фрэнк.

– Ах да… точно! – сообразил я. – Давно ты тут работаешь?

– Достаточно давно, чтобы перетрахать всех телок, которые толкутся в этом ебучем супермаркете! – ответил он, усаживаясь на кухонную стойку. Дочистил банан, сплюнул в раковину.

– Это как? – спросил я, несколько потрясенно.

– Ну, не абсолютно всех, конечно… Они тут так часто меняются, что просто не уследишь, – продолжал Фрэнк с набитым ртом. – Знаешь, – он с трудом проглотил, – большинство из этих студенточек – папины дочки; ваще не понимаю, как их в колледж отпустили. Знакомиться, типа, со взрослой жизнью.

Он опять откусил от банана и продолжил с таким набитым ртом, что я едва разбирал, что он говорит:

– А потом, мффф, ифние дофьки постуфают работать фюда.

Фрэнк неистово заработал челюстями, прожевал, проглотил

и продолжил – на сей раз я разбирал его слова четко и ясно:

– И они начинают думать про себя: «Эй, смотрите, я рабочий человек!»

Он патетически воздел руки, словно изображая одну из таких девиц.

– Пока не получат первый чек в пределах минималки и не поймут, что у папочки-то кредитка потолще.

В комнате наступила неловкая тишина. Из динамиков, как и во всем супермаркете, сочилась негромкая музыка. Классический фоновый музон, как в лифтах. И успокаивающая, и немного тревожная одновременно.

– Выходит, бананы любишь? – спросил я, только чтобы нарушить молчание.

– Люблю бананы?! – повторил он, скривившись. – Это, бля, как прикажешь понимать? Ты чё, долбаный расист? А? Хочешь сказать, что я люблю бананы, потому что я черный?

Как хотите, но Фрэнк определенно был белым.

– Ась? – гаркнул он опять. – Ты чё, Флинн, довести меня хочешь?

Пространство между нами заполнило тихое соло на флюгельгорне Чака Манджони [12] .

– Уха-ха-ха, опять я тебя развел, братан! – вдруг развеселился он, поднимая руки вверх.

Я выдохнул, чувствуя, как грудная клетка сдувается, словно проколотый воздушный шарик. На сколько же я задержал дыхание в напряженном ожидании?

– Не сказал бы, что так уж люблю бананы, но… – продолжал Фрэнк, отправляя в рот последний кусок и занося над головой руку с банановой кожурой, словно баскетболист перед броском. – Опаньки! – Кожура полетела в мусорную корзину. Филигранный бросок. – Коби? Не-е. Шак! [13]

Взгляд на меня.

– Не сказал бы, что так уж люблю, но это превосходный источник питания для мозга, а мозг – это супер какая важная вещь, братан, – сказал он, подманивая меня к себе. Спрыгнул со стойки, направился к выходу. Я нерешительно последовал за ним к задней погрузочной площадке, возле которой располагались мусорные баки.

Возле баков стоял парень, с которым мы еще не были знакомы. Здесь работала просто уйма народу. Слишком много для магазина таких размеров. На вид ему было лет под тридцать – белый, весь в пирсинге. Большущие кольца в ушах, кольцо в носу, достаточно паршивая кельтская татуировка, выглядывающая из-под рукава, кожаный напульсник, здоровенные наручные часы и зеленые волосы пиками. Ни хрена себе. Тот еще видок. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к ограждению мусорной площадки, и покуривал сигаретку.

– Привет. Я Флинн, – сказал я.

– Кёртис, – ответил он, протягивая вперед кулак.

Немного замешкавшись, я неохотно ткнул в него своим кулаком.

– Я из гастрономического, – сказал он.

М-да, явно не мечта санитарного инспектора.

– Сигаретки не найдется? – выпалил Фрэнк, перебивая его.

– Свои надо иметь.

Кёртис засунул пачку сигарет в карман свой бежевой рубашки, туда же последовала серебряная зажигалка «Зиппо». На ее поверхности сверкнуло солнце, и я заметил выгравированные на крышке буквы: «Ванильные небеса».