Чтение онлайн

— Бие Брейгус.

Голова хозяина заведения робко показалась из-за стойки.

— Тут у вас что-то на полу валяется…

Хилл поманил его, складывая пальцы особым образом. Бие Брейгус побледнел ещё больше, хотя, казалось, его вытянутая физиономия на это уже не способна, и мелкими шажками подошел.

— Э… да… что-то валяется…

— Так приберитесь! У вас приличное заведение, я надеюсь?

— Не извольте сомневаться, Ваша Ми…

Со страху трактирщик начал заговариваться. Но Лунный Стриж ожег его таким взглядом, что тот подавился, не успев ляпнуть глупость.

— Э… бие менестрель…

— Нам нужна комната, прямо сейчас. С этими разберитесь

сами.

Хилл небрежно кивнул на пять трупов.

Циркачи потихоньку приходили в себя, с опаской поглядывая то на Хилла, то на дверь. На их лицах читалась отнюдь не благодарность. Легенда Хилла отправилась к зеленым гоблинам, как и надежда без проблем подобраться к Пророку с бродячими артистами.

— Эй, не разбегаться, — Хилл обратился к бывшим приятелям спокойно и твердо, как к маленьким детям. — Вам ничего не будет. Все хорошо, сидите тихо.

— Ты… ты не… — первой попробовала заговорить Павена.

— Нет, конечно. Зачем? Пожалуйста, идите все в комнату, хорошо? Брейгус вас проводит.

Трактирщик успел уже предусмотрительно запереть двери, чтобы случайные посетители, или, упаси Светлая, городская стража, не увидели, что у него в таверне творится. И, подобострастно кивая, проводил артистов по лестнице за стойкой на второй этаж.

— Брейгус, кто он такой?! Ты его знаешь!

В ответ на шепот Ишрана трактирщик только съёжился и приложил палец к губам.

Ожидая, что главарь шайки вот-вот очухается, Хилл взял его за плечи, подтянул и прислонил к стене. И заодно связал руки пленника его же кожаным поясом. На поясе вожака шайки обнаружился ещё один нож, покороче тесака, и потертый кошель, правда, довольно тощий. Но Хилл всё равно запихнул его в карман. Пригодился и чудом уцелевший на столе кувшин с вином — Лунный Стриж выплеснул местную кислятину в лицо душегубу, чтобы тот быстрее пришел в себя.

Осторожные шаги трактирщика на миг отвлекли его. От Брейгуса исходили физически ощутимые волны страха, нездорового любопытства и надежды, заставившие Хилла поморщиться в отвращении.

— Бие Брейгус, вам интересно? — тихо и угрожающе осведомился Лунный Стриж.

— Нет-нет, ни в коем случае! — Брейгус попятился. — Может, вам что-нибудь нужно?

— Не беспокойте меня полчаса. И проследите, чтобы никто не беспокоил. — Для убедительности он на миг выпустил тварей Хиссовой бездны. — Из дома не выходить!

— Слушаюсь, бие… как прикажете…

Вздрагивая и утирая лоб, трактирщик быстренько взбежал наверх и уселся на стуле перед дверью комнаты, в которую отвел артистов.

Трусливые и подобострастные глазки Брейгуса совершенно не внушали доверия. Напротив, полную уверенность в том, что, стоит отойти от таверны на сажень, и трактирщик тут же побежит докладывать о происшествии всем заинтересованным лицам, начиная от городской стражи и заканчивая прихвостнями проповедника.

Судьба Брейгуса была уже решена, как и судьба последнего душегуба, который как раз начал подавать признаки жизни.

С трудом продрав будто засыпанные песком и залепленные какой-то гадостью глаза, предводитель шайки увидел перед собой давешнего смазливого актеришку, с непринужденным видом грызущего орешки и швыряющего скорлупки на пол. Попытался приподняться, и, непристойно выругавшись, плюхнулся обратно — сукин сын связал его более чем надежно.

Сквозь липкий, гудящий болью туман в голове всплыло последнее, что он видел — эта же гладенькая девичья физиономия с легкой неуверенной улыбкой и полыхающей бездной Тьмы в глазах. Улыбочка никуда

не делась, только стала наглой и снисходительной, Тьма же исчезла бесследно.

После того, как этот безобиднейший с виду мальчишка походя расправился с пятью матерыми бандитами, вопросов, кто он такой, не возникало. О Призывающих Тень ходило множество слухов, жутких и неправдоподобных. Многие вовсе сомневались в их существовании. Но не он. После общения с Пророком он верил и в Призывающих Тень, и в самого Темного Хисса, активно вмешивающегося в дела людские.

Наверное, он бы не дал так уж просто себя одолеть, если бы не глаза мальчишки. Точь-в-точь как у Пророка в экстазе. Ледяная бездна Тьмы и страха, и будь прокляты те безмозглые тролли, что верят сказкам о Несущем Свет, Провозвестнике Чистоты и грядущем блаженстве. Всех легковерных дураков ждет Хиссова бездна. И он сам дурак, не распознал спьяну кошмарную тварь.

А теперь тварь, прикидывающаяся хрупким менестрелем, смотрит на него, как на мертвеца. Нет, как на старый кладбищенский прах под ногами. И единственное, на что можно надеяться, так это на быструю смерть, если удастся правильно ответить на вопросы.

— Ну?

Равнодушный, негромкий голос убийцы оторвал его от судорожных размышлений. Отсутствие в руках твари хотя бы ножа и полное спокойствие, даже какая-то доброжелательность показались гораздо опаснее, чем яростные угрозы и размахивание перед носом орудиями пыток.

— Меня зовут Ревайн, по прозванию Ревун. Последние пять лет у меня своя шайка… была… — невольно Ревун скосил глаза вправо, где всего в сажени лежал в луже крови его помощник. Волна животного ужаса вновь накрыла его, на пару секунд лишив речи.

— Угу. С проповедником знаком? — Ещё пара орешков захрустела на крепких зубах.

— Знаком. По его приказу вербую смелых и сильных мужчин в Армию Справедливости, вот как этих… — Ревун слегка кивнул на трупы. — Я с Пророком почти с самого начала, три месяца скоро. Но в доверенные лица не попал, нет у него доверенных лиц. Всё только сам решает. Никто не знает, что ему завтра в голову взбредет. Ничьих советов не слушает, если заподозрит измену, отдает на растерзание толпе. Вокруг него одни фанатики! Верят каждому слову, смотрят ему в рот… — Ревуном овладело желание говорить, говорить… как можно дольше. И не смотреть на существо, с комфортом расположившееся напротив.

— А ты, значит, не фанатик?

— Я нормальный человек! Свободный! Не для того я с рудников бежал, чтобы в кабалу к Тёмному соваться. Я человек простой, мне с сильным вожаком ссориться не в масть, а под ним жить можно, только подальше…

— В кабалу, говоришь… с этого места поподробнее.

— Да что там… стоит Пророку рот разинуть и бред свой начать вещать, все вокруг с ума сходят! Скажет: прыгай! — все прыгают, скажет: умри! — лягут и умрут. Я сам видел, как он королевское войско встречать вышел. Оделся во все белое, на холмик у дороги забрался… один совсем, остальным велел из лесу не показываться, и без оружия… весь такой благостный, святость так и прет, аж противно! И как начал чушь свою нести! А голос-то, голос! У людей такого не бывает. В задних рядах все слышно было. Солдаты чуть не с первых слов разум потеряли, на колени попадали, слезами залились. А тех, кто устоял и «Слава Пророку» не завопил, голыми руками разорвали в клочья. И все это с такими просветленными лицами… — Ревун передернулся. — И так везде. Много, один из ста в экстазе не забьется, услышав его голос. Какую бы чушь Пророк не приказал, все бегут и спотыкаются, выполнять побыстрее.