Сумерки
Шрифт:
– Все, что меня волнует – это моя Кристин, - сказала миссис Дунстан. – И это...существо не она.
Мэтт кивнул. Но была одна вещь, которую нужно было сделать прямо сейчас. Ему нужно найти Елену.
– Если блондинка постучит в дверь и попросит о помощи...пожалуйста впустите ее, - попросил он миссис Дунстан. – Пожалуйста! Но не впускайте никаких парней – даже меня, если не хотите, – выпалил он.
На мгновение его глаза и глаза миссис Дунстан встретились и он почувствовал, некую связь. Потом она кивнула и поспешила выпроводить его из дома.
«Хорошо, - подумал Мэтт. – Елена направилась сюда, но не добралась. Посмотрим
Он посмотрел. И следы показали ему, что, когда осталось всего несколько шагов до собственности Дунстанов, она необъяснимо резко повернула направо и пошла глубоко в лес.
Почему? Что-то напугало ее? Или она...- Мэтт почувствовал приступ тошноты. – Или она обманывала, делая вид, что ковыляет, пока наконец не оставила всю человеческую помощь позади?
Все что он мог сделать – это следовать за ней в лес.
Глава 29
– Елена!
Что-то тормошило ее.
– Елена!
Пожалуйста, не надо больше боли. Ей не было больно сейчас, но она помнила о той боли...о, еще одну борьбу за воздух она не выдержит...
– Елена!
Нет...пусть все останется как есть. Елена мысленно отодвинула ту вещь, которая надоедала ей.
– Елена, пожалуйста...
Все, что она хотела – это уснуть. Навсегда.
– Будь ты проклят, Шиничи!
Дамон поднял снежный шар с миниатюрным лесом внутри, когда Шиничи нашел слабый свет Елены, исходящий от него. Внутри него росли десятки ель, гикори (*вид орехового дерева*), сосен и других деревьев – все с совершенно прозрачной внутренней оболочкой. Миниатюрный человек – учитывая то, что вряд ли кто-нибудь может быть уменьшен и помещен в такой шар – увидел бы впереди и позади себя деревья, деревья во всех направлениях, и он мог пойти прямо и вернуться к исходной точке вне зависимости от того, в каком направлении он шел.
– Это развлечение, - угрюмо сказал Шиничи, наблюдая за ним из-под ресниц. – Игрушка, в которую обычно играют дети. Игрушка-ловушка.
– И ты находишь это забавным? – Дамон со всей силы кинул шар в деревянный кофейный столик в изысканном домике, находящемся в тайным убежищем Шиничи. И тогда он понял, почему это была игрушка для детей – стекло было небьющемся.
После всего этого Дамону потребовалась секунда – всего секунда – чтобы сдержать себя. У Елены возможно остались считанные секунды жизни. Ему нужно быть аккуратным в своих выражениях.
С той секунды огромный поток слов полился из его рта, в основном на английском, без ненужных проклятий и даже оскорблений. Он не волновался о том, оскорбит ли Шиничи. Он просто пригрозил…нет он поклялся…учинить над Шиничи насилие, которое тот никогда не видел за свою длинную жизнь, наполненную перекошенными образами вампиров и людей. В конце концов до Шиничи дошло, что он не шутил и Дамон очутился внутри шара с промокшей Еленой перед ним. Она лежала у него в ногах и она была в том состоянии, какое он не мог представить даже в самых худший его фантазиях. У нее была вывихнута правая рука, а во многих местах просто переломана, и безобразно разбита левая голень.
Он испугался, как только представил, как она продиралась через лес в шаре, как кровь текла с правой руки – с плеча до локтя, как левая нога волочилась за ней как у раненого животного, и это было самое худшее. Ее волосы, пропитанные потом
и грязью, раскинулись по ее лицу. И она сошла с ума, буквально бредила, разговаривая с людьми, которых там не было.И она посинела.
Со всеми ее силами она могла убрать только один побег. Дамон схватил огромные охапки их, злобно выдергивая их из земли так, как если бы они пытались бороться с ним или обернуться вокруг его запястья. Елена ловила воздух, глубоко вздыхая так, как будто удушье убивает ее, но она не приходила в сознание.
И она не была той Еленой, которую он помнил. Когда он взял ее на руки, он не почувствовал ни сопротивления, ни узнавания его – ничего. Она не знала его. Она была вне себя от лихорадки, истощения и боли, но в следующую секунду, находясь в полубессознательном состоянии, она влажно поцеловала его руку, взъерошила волосы и прошептала: «Мэтт...найди...Мэтта.». Она не знала кто он – она вряд ли даже знала кто она сама, но даже сейчас она беспокоилась о своем друге. Поцелуй «впитался» в его руку как клеймо и с тех пор он контролировал ее мозг, пытаясь отвести агонию, которую она чувствовала...куда угодно...в ночь...в себя.
Он вернулся к Шиничи и голосом, в котором сквозил ледяной ветер сказал:
– У тебя должен быть способ залечить ее раны...немедленно.
Очаровательный домик был окружен такими же вечнозелеными растениями, гикори и соснами как и в снежном шаре. Огонь стал фиолетово-зеленым, когда Шиничи ткнул в него.
– Эта вода почти закипела. Заставь ее выпить чай, смешанный с этим, - он вручил Дамону почерневший флакон – раньше это было красивое чеканное серебро, а теперь лишь потрепанные остатки того, чем это было раньше – и заварной чайник с несколькими сломанными листьями и другими сомнительно выглядящими вещами на дне. – Удостоверься, что она выпила три четверти чашки и она заснет и проснется почти новенькой.
Он толкнул Дамона локтем под ребро:
– Или ты можешь просто позволить ей сделать несколько глотков – что отчасти вылечит ее, а потом скажи ей, что в твоей власти дать выпить ей больше или не дать ничего...И знаешь...в зависимости от того, насколько она готова сотрудничать...
Дамон молча отвернулся.
«Если я посмотрю на него, - подумал он. – Я убью его. А ведь, возможно, он будет нужен мне снова.»
– А если ты действительно хочешь ускорить ее выздоровление – добавь немного своей крови. Некоторым нравится делать это так, - добавил Шиничи; слова вылетали из него с огромной скоростью из-за волнения. – Видишь, как много боли терпит человек перед смертью, ты можешь просто напоить ее чаем со своей кровью и начать все сначала... если они помнят тебя с последнего раза – в чем я сомневаюсь – они пройдут через еще более страшную боль, чтобы получить шанс сразиться с тобой....- он захихикал и Дамон подумал, что тот не в своем уме.
Но когда он вдруг повернулся к Шиничи, то должен был сдержать себя. Шиничи стал пылающим, светящимся, как будто обвел вокруг себя контур, с языками света светящимися от его проекции как солнечные вспышки в увеличенном масштабе. Дамон был почти ослеплен и он знал, что должен был быть. Он сжал серебряный флакон как будто изо всех сил держался за свое здравомыслие.
Возможно так оно и было. У него был пробел в памяти...а затем вдруг проявились воспоминания о попытках найти Елену...или Шиничи. И поскольку Елена отсутствовала в их компании, это могла быть только вина Шиничи.