Сумерки
Шрифт:
Мередит не сказала ни слова. Она только вышла вперед и обняла его. Он прижал ее к себе так, как будто боялся, что она убежит, и спрятал лицо в ее темных волосах.
– Мередит.
– Дыши, Джим. Дыши.
– Ты не знаешь, каково это было. Мои родители уехали, потому что мой старый дедушка болен – я думаю, он умирает. А потом Тами...Тами...
– Рассказывай медленно. И дыши.
– Она кидала ножи, Мередит. Ножи мясника. Она попала мне в ногу, здесь, - Джим показал место в джинсах, где виднелся маленький разрез ткани, чуть ниже бедра.
–
– Нет, но это не просто большой порез. Это, в основном, прокол.
– Это-то как раз и опасно. Тебе нужно позвонить доктору Альперту прямо сейчас, - имя старого доктора Альперта стало нарицательным в Феллс-Черч: доктор, который принимал больных на дому в стране, где носить черную сумку и стетоскоп было неслыханным поведением.
– Я не могу. Я не могу оставить...- джим кивнул головой в сторону дома, как будто не могу заставить себя произнести имя.
Бонни потянула мередит за рукав
– У меня плохое предчувствие, - прошипела она.
Мередит повернулась к Джиму:
– Ты имеешь в виду Изабель? Где ее родители?
– Иса-чан, Изабель. Я называю ее Иса-чан, знаешь...
– Хорошо, - сказала Мередит. – Просто скажи все как есть. Продолжай.
– Ну, у Исы-чан есть только бабушка и бабушка Сэтоу нечасто спускается вниз. Я сделал ей обед некоторое время назад и она подумала, что я...отец Изабель. Она немного...сошла с ума.
Мередит посмотрела на Бонни и сказала:
– А Изабель? У нее тоже помрачилось сознание?
Джим закрыл глаза, выглядя совершенно несчастным.
– Я хочу, чтобы вы вошли, и, ну, просто поговорили с ней.
Плохое предчувствие Бонни только ухудшилось. Она и правда не выдержала бы еще одну панику, как в доме Кэролайн – и у нее, конечно, не осталось Сил, чтобы Позвать снова, даже если Дамон не опаздывал куда-нибудь.
Но Мередит знала об этом и она взглянула на нее взглядом, не терпевшим возражений. Этот взгляд также говорил, что Мередит защитит Бонни во что бы то ни стало.
– Она причинила кому-нибудь боль? Изабель? – Бонни услышала свой голос, спрашивающий Джима, в то время как они пересекли кухню и направились в спальню, находящуюся в конце коридора.
Она еле расслышала, как Джим прошептал:
– Да.
И затем, в то время как Бонни простонала про себя, он добавил:
– Самой себе.
Комната Изабель была такой, какой вы будете ожидать от тихой и прилежной девочки. По крайней мере, с одной стороны. Другая сторона выглядела так, как будто в комнате поднялся вихрь, поднял все в воздух и беспорядочно разбросал. Изабель сидела в середине этого беспорядка, как паук в середине паутины.
Но не это заставило желудок Бонни сделать сальто. А то, что делала Изабель. Рядом с ней лежали инструменты, похожие на набор миссис Флауэрс для залечивания ран, но она ничего не лечила.
Она протыкала себе кожу.
Она уже много раз проткнула себе губы, нос, одну брось и уши. Из этих мест капала кровь на незастеленные белые простыни кровати. Бонни видела, что Изабель посмотрела на них, сдвинув
брови, но только наполовину. Исколотая бровь вообще не двигалась.Ее аура была раздробленным оранжевым с черным, добавленным везде.
Бонни знала, что ее сейчас вырвет. Она знала это глубоким знанием, ей было плевать на все приличные манеры, и она бросилась к корзине для бумаг.
«Слава богу, здесь есть белый полиэтиленовый пакет», - подумала она и у нее нашлось занятие на несколько минут.
Ее уши слышали голоса в комнате, пока она думала, что хорошо, что сегодня она ничем не обедала.
– Боже, ты сумасшедшая? Изабель, что ты с собой сделала? Разве ты не знаешь, какую инфекцию можешь занести, сколько вен можешь поранить, сколько нервов ты пожешь парализовать...? Я думаю, ты уже парализовала нерв в твоей брови – и кровь бы уже остановилась, а раз она идет – это значит что ты поразила вену или артерию.
Бонни сухо блевала в корзину для бумаг и отплевывалась.
И тогда она услышала глухой стук о мясо.
Она оглянулась, уже догадываясь что увидит. Но все же это был шок. Мередит оттолкнули, должно быть, ударом в живот.
Следующая вещь, которую помнила Бонни это то, что она очутилась рядом с Мередит.
– О Боже, она ударила тебя ножом? Рана...достаточно глубокая...
Мередит все не могла перевести дыхание. Советы о том, что нужно делать всплыли в голове у Бонни, возможно, это были советы ее сестры Мэри.
Бонни ударила обоими кулаками по спине Мередит и вдруг Мередит глубоко вдохнула.
– Спасибо, - слабо сказала она, но Бонни уже оттаскивала ее подальше, подальше от смеющейся Изабель и набор самых длинных в мире гвоздей и спирт для растирания мыщц, и других вещей, которые были на подносе.
Бонни добралась до двери и почти столкнулась с Джимми, который держал в руке мокрую тряпку.
«Для меня, - предположила она. – Или для Изабель.»
Все, что интересовало Бонни – поднять верхнюю одежду Мередит, чтобы удостовериться, что у нее нет никаких ран.
– Я вырвала это...из ее руки....прежде, чем она ударила меня, - сказала Мередит, все еще с трудом дыша, в то время как Бонни с тревогой осматривала область над ее джинсами. – У меня всего лишь ушиб.
– Она тебя тоже ударила? – с тревогой спросил Джим. Точнее, не сказал. Он прошептал.
«Бедный парень, - подумала Бонни, наконец удостоверившись, что Мередит не ранена. Что с Кэролайн и твоей сестрой, и твоей девушкой, и у тебя нет никаких идей насчет того, что происходит. Как ты можешь?»
А если мы расскажем тебе, ты просто сочтешь нас еще более сумасшедшими.
– Джимми, ты должен позвонить доктору Альперту прямо сейчас, а потом, я думаю, их нужно отвезти в госпиталь в Ричмонде. Изабель уже навредила себе – Бог знает сколько раз. Все эти проколы будут заражены. Когда она начала делать это?
– Эээ...ну...Она начала странно себя вести после того, как Кэролайн пришла увидеться с ней.
– Кэролайн! – выпалила Бонни, запутанная. – Она ползала?
Джим посмотрел на нее: