Сумеречные воспоминания
Шрифт:
Вместо этого он увидел пляшущие языки пламени и ощутил ответный огонь в своей душе. Рианнон все еще хочет его. Боже помоги, и он тоже хочет ее! Она облизала губы, сглотнула и, наконец, отвела взгляд. Когда она садилась в машину, Роланд прикрыл глаза и чуть слышно выругался.
— Ты справишься, дружище, — ободряюще произнес Эрик у самого его уха, похлопывая его по плечу. — Если, конечно, прежде не сойдешь с ума.
Роланд бросил на него сердитый взгляд и, обойдя автомобиль спереди, скользнул на пассажирское сидение, не решаясь сесть сзади рядом с Рианнон, несмотря на яростный протест собственного тела,
Рианнон ненавидела себя за то, что все еще испытывала страстное желание к мужчине, который снова и снова отвергал ее. Сегодня в его взгляде она прочла что-то новое.
Она закрыла глаза и покачала головой, чтобы отогнать навязчивые образы. Она просто дала волю своему воображению. При мысли о том, что она покинет Роланда и никогда снова не увидит его, она почувствовала ошеломляющее одиночество, с которым ей сложно было справиться. Сама мысль о разлуке с Роландом прожигала рану в ее сердце. Эта боль была сравнима с тем, что она чувствовала, боясь потерять Пандору. Тогда в мире не останется ни одного близкого ей существа.
Когда топливо было на исходе, Эрик завернул на заправочную станцию. Они с Тамарой выбрались из машины, чтобы размяться. Роланд тоже вышел и направился к телефонной будке. На протяжении всего пути он не сказал Рианнон и пары слов, но она часто ловила на себе его взгляд, ласкающий ее кожу. Когда она тоже смотрела на него, он не отводил глаз, позволяя ей изучать себя и пытаться угадать, какие побуждения движут им сейчас. К несчастью, она могла прочесть лишь страдание, сожаление и смятение. Это ей ничуть не помогло.
Мгновение спустя Роланд вернулся в машину, сел на свое место и, перегнувшись через спинку сиденья, сообщил:
— Я позвонил ветеринару. Он говорит, что Пандора выкарабкается.
Рианнон сначала удивилась, а затем ее душу затопило, переливаясь через край, облегчение.
— Она в порядке? С ней и вправду все будет хорошо?
Роланд кивнул:
— Он сумел спасти ей лапу. Поначалу, возможно, она будет прихрамывать, но со временем это пройдет.
Закрыв глаза, Рианнон шумно выдохнула. Когда она открыла их, то прочла на лице Роланда самодовольное выражение.
— Полагаю, я должна поблагодарить тебя за заботу, — сказала она.
— Ты ничего мне не должна, — ответил он, качая головой. — Я просто хотел, чтобы беспокойство, которое отражается в твоем взгляде, ушло прочь.
Она почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Но почему?
— Почему? Что значит «почему»? Я беспокоюсь о тебе, Рианнон. Видя твою боль, я тоже страдаю.
На глаза ей навернулись слезы, и она, силясь скрыть их, стала часто моргать. Прикусив губу, Рианнон постаралась успокоиться и дышать равномерно, без всхлипов. Неужели Роланд сказал, что беспокоится о ней? Она не решалась переспросить, боясь дать ему новый повод оттолкнуть ее.
Но в сердце ее уже поселилась наивно-детская надежда, несмотря на все усилия изгнать ее.
Когда Тамара с Эриком вернулись в машину, они снова отправились в путь, прорезая ночной мрак светом фар. Незадолго до рассвета они приехали, наконец, в крошечную деревушку,
примостившуюся в тени Французских Альп. Тамара, крепко сжав руку Рианнон, прошептала:— Да, это то самое место, которое мне привиделось.
Эрик напрягся.
— Ты уверена, Тамара?
— Абсолютно.
Чувствуя приближение решающего поединка, Рианнон позабыла о собственной боли. По спине у нее забегали мурашки, отчего она содрогнулась всем телом.
— Нам следует припарковаться, — произнес Роланд уверенным голосом. — Дальше пойдем пешком и поищем автомобиль Люсьена. Можем опросить местных жителей, не видел ли кто черную машину, а также опишем им Джейми и Люсьена.
— А можем просто спросить этого негодяя, где он находится. Он сам хочет быть найденным, я уверена в этом.
Роланд недоверчиво воззрился на Рианнон.
— В таком случае он будет предупрежден.
— Он и так знает, что мы идем, Роланд, — возразила она.
— Но не о точном времени нашего прибытия.
— Конечно нет. Но он понимает, что это будет ночью, по-видимому сегодняшней, если судить по расстоянию, которое пришлось преодолеть. Мы не располагаем элементом неожиданности в своем арсенале, Роланд. — Облизав губы, она подумала о поврежденной лапе своей любимицы. — Нам это и не нужно.
— Она права, — согласился Эрик. — Я думаю, нужно разобраться со всем как можно скорее, прямо сегодня ночью. Если начнем собственные поиски, можем не успеть до рассвета, и тогда нам придется оставить Джейми в лапах этого злодея еще на день.
Роланд глубоко вздохнул, но вынужден был согласиться.
— Хорошо. Раз время так важно, действуй, Рианнон. Вызови его на связь, если сумеешь.
Ее брови удивленно взлетели вверх, когда она услышала слова «если сумеешь», но она не обратила на них внимания, а просто откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
«Время пришло, Люсьен, — мысленно произнесла она. — Где ты?»
Ей не нужно было повторять снова или прилагать усилия для того, чтобы сосредоточиться. Он словно был настроен на ее волну, поджидая, когда она обратится к нему.
«Очень хорошо. Вы оказались быстрее, чем я предполагал, — последовал его ответ. — На середине подъема на гору Мон-Нуар есть избушка. Там я и буду вас ждать».
Рианнон нахмурилась. От его разума исходила такая уверенность!
«С мальчиком все в порядке? — спросила она. — Он в безопасности? Предупреждаю тебя, если ты причинишь ему вред, то горько пожалеешь об этом!»
Ответа она так и не дождалась. Тогда она попыталась снова:
«Люсьен, разговор не окончен! Я должна знать, что с мальчиком».
Молчание. Рианнон открыла глаза и затрясла головой.
— Он сказал, что будет ждать нас в избушке, находящейся на середине склона горы Мон-Нуар.
— Я знаю, где это, — отозвался Роланд. — Но придется добираться туда пешком. Место труднопроходимое, и дорог там нет.
Эрик схватил Роланда за руку, прежде чем тот успел выбраться из машины.
— Мне совсем не улыбается застрять там с наступлением рассвета. У нас достаточно времени?
Роланд кивнул.
— Нам хватит трех часов. У нас, полагаю, в запасе около четырех. — Он бросил взгляд на Рианнон, все еще сидящую на заднем сиденье, и она ощетинилась, уже догадываясь, какими будут его следующие слова.