Судьба Трайна
Шрифт:
Но радость иного рода поселилась в тех из нас, кто знал, что мы находились на грани вымирания. Казалось, каждый из нас, наконец, почувствовал спокойствие. Какие бы невзгоды и испытания ни ждали племя впереди, теперь у нас была надежда. Свет мерцал за утренней пеленой, как и говорила Умма. Мне не хватало только одного.
— Генерал, хочу сказать спасибо за то, что рассказал, как повлияло на вас с женой вынужденное решение оставить Нелл в Центре. То же самое произошло и с моими родителями.
Натали громко вздохнула, но, к счастью, оставила свое мнение
— Как их звали?
— Вин и Уитни Фармер. Охранники похитили меня, когда мне было двенадцать лет.
Хокинг помрачнел.
— Я помню их. Они так много раз приходили ко мне после того, как ты была зачислена…
— Похищена, — перебила я. Может он и был нашим почетным гостем, который мог закрыть Центр, но я не позволю ему обелить то, что произошло.
— Да, похищена, ты права. Во всяком случае, они приходили ко мне больше раз, чем я могу сосчитать, прося освободить тебя.
Его щеки покраснели, генерал избегал встречаться со мной взглядом. Остальная часть истории не нуждалась в продолжении. Он явно отклонил их просьбы… достаточно было просто знать, что они пытались.
Повернувшись к сестрам, я спросила:
— Теперь вы мне верите?
Сиенна и Нат переглянулись. Они были шокированы, но я не могла их винить за это. Большинство девушек, оставшихся в Центре, действительно были брошены.
— Прости нас за то, что мы не верили, Арлин, — пробормотала Сиенна. — Мы должны были верить.
— Тут не о чем сожалеть. Я просто очень хотела, чтобы вы поняли, что я ничего не выдумываю, — я снова повернулся к Хокингу. — Как думаешь… то есть, я знаю, что гражданские лица не имеют права выходить за пределы городских стен, но, возможно, когда-нибудь им позволят прийти сюда? Я скучаю по родителям каждую минуту с тех пор, как меня похитили.
Хокинг на мгновение задумался, а затем ответил:
— Встречу, вероятно, можно устроить. Возможно, это займет некоторое время, но я посмотрю, что можно сделать.
Самое глубокое чувство облегчения и радости нахлынуло на меня, как приливная волна. Мои глаза защипало от слез, но я постаралась не разрыдаться. В течение девяти долгих лет я проводила бесчисленные часы, рисуя лица своих родителей, чтобы никогда их не забывать. А теперь, возможно, я сумею снова их увидеть. Это было почти невыносимо.
Трайн обнял меня за плечи в попытке утешить.
— Вот видишь! — прошептал он в мою макушку. — И снова ты оказалась права.
Я фыркнула от смеха, который снял напряжение и позволил мне расслабиться в объятиях моей пары.
— Я люблю тебя, Трайн, Альфа племени Холмов.
— Теперь я Трайн, со-Альфа Великого племени, а моя любовь к тебе может заполнить всю вселенную.
Я подняла подбородок, чтобы посмотреть на него.
— Мне казалось, ты ненавидишь титул со-Альфы.
— Для меня большая честь делить это звание с такими Варгами, как Маркон и Солан, — пробормотал он, его голос был полон гордости.
Моя рука снова начала блуждать по
его коленям.— Ты хоть представляешь, какой сексуальный, когда вот так искренен?
Его верхняя губа дрогнула, слегка приподнявшись, чтобы обнажить удлинившиеся клыки.
— А ты хоть представляешь, насколько сексуальна была, черт возьми, всегда?
— Тебе реально нравится ругаться, не так ли?
— Во многих ситуациях, — прорычал он, выражая взглядом, как хотел бы поступить со мной прямо здесь, в середине праздника.
— В каких именно? — поддразнила я.
Не говоря ни слова, Трайн отодвинул свой стул так сильно, что тот врезался в кого-то позади, и схватил меня за руку.
— Давай я покажу тебе.
Глава 24
Трайн
Ненависть полыхала во мне всю жизнь, поэтому ее полное отсутствие заставило меня пошатнуться. Никогда прежде любовь не была движущей силой каждой мысли, каждого действия. Конечно, я любил свое племя, но ненависть к врагам влияла на все мои решения. Теперь враги превратились в моих братьев, ради которых я с радостью пожертвовал бы собственной жизнью.
Пришельцы с Террана, возможно, были всего лишь второстепенными врагами, но это не уменьшало моей ненависти. Возможно, даже увеличивало, ведь они посмели назвать мою планету — планету, где им не место — домом. И все же моя суженая — Арлин, которую я любил больше всех на свете, — родилась терранкой. В итоге именно я стал посредником в заключении мирного договора с одним из человеческих лидеров.
Старый я никогда бы не признал мою новую личность. Мало того, он никогда бы не поверил, что может превратиться в предателя. Но у меня не осталось ни малейшего сомнения в моих действиях или чувствах. Вот кем я был теперь. И это была моя жизнь, моя радость, мое будущее.
Вся концепция будущего для нашего вида казалась чуждой и странной, но такой прекрасной. Когда-то я потерял надежду, веря своему сердцу, что все было потеряно. Но меня поддержала вера Арлин в наше совместное будущее. Ее оптимизм питал мою душу, когда все вокруг, казалось, увядало и умирало. Черный кусок плоти в моей груди начал по-настоящему биться только в тот момент, когда мои клыки погрузились в нежную шею Арлин. Это было то мгновение, когда моя жизнь действительно началась.
И вот теперь Арлин была в моих объятиях, обнаженная. Она ласкала мое тело, пока мы катались по кровати в моей маленькой хижине.
«Нашей хижине», — подумал я.
Хоть казалось, что прошли дни с тех пор, как она узнала о нашей связи, прошло всего несколько часов. Как только мы насытим наших животных и полностью утвердим друг друга в качестве супругов, — и проспим как мертвые по меньшей мере двенадцать часов, а затем снова займемся любовью — я планировал выселить Арлин из ее старой хижины. Две незамужние терранские женщины могли бы жить там с комфортом до тех пор, пока не найдут собственных суженых.