Чтение онлайн

– Пуша!
– воскликнула младшая, восстанавливая порядок - всё уронила! Что Катя кушать будет!

Пуше было всё равно, что там будет кушать кукла, она завалилась под окном спать, вытянув вверх лапы. Олег рассматривал фотографии. Их было шесть штук, три парных ряда. Сверху слева висела карточка с изображением стоящего вполоборота усатого щеголя в костюме-тройке, опёршегося правой рукой на обломок античной колонны, внизу колонны большая корзина с цветами. Справа была фотография улыбающейся женщины среднего возраста, сидящей в плетёном кресле с девочкой лет пяти на руках. Судя по схожим и уже знакомым чертам лица, это была мама с дочкой. 'Так, это Антонина с матерью, Елизаветой Павловной. Судя по одежде, снимок сделан до революции. Тогда справа кто?

Неужели Прохор?' Нет, на снимке слева второго ряда был сфотографирован то же, но уже серьёзный мужик в железнодорожной форме, дополненной свисающей кобурой маузера, на фоне забранного броневыми листами паровоза. ' ... класса' значилось на видимом фрагменте брони, слева от кабины. 'Орёл наш, родитель Фёдора. На боевом посту, значит. Не сильно он войной покалечен, бодрячок бодрячком' Правая фотография была полной противоположностью только что видимому революционному порыву. Олег даже поначалу удивился, как такую сцену из старорежимной жизни кандидат в ВКП(б) посмел повесить на стену. На фоне яблоневого сада, внутри увитой плющом беседки, стоит короткая скамейка из кованого железа, богато украшенная завитушками и прочими извивами кузнечного производства. На скамейке сидят две женщины, одна старше, другая младше, в длинных платьях и сложно сделанными причёсками, руки сложены на коленях. Но рядом с ними, с каждого края, стоят двое военных в форме императорской армии! Олег не слишком хорошо разбирался в дореволюционных знаках различия, но всё-таки сделал вывод, что стоящий слева от Елизаветы Павловны безусый юнец младше по званию, чем прикрывающий правый фланг молодец с лихо закрученными усами. Возраст служивых вряд ли превышал двадцать лет. 'Понятно' сообразил Олег 'это два погибших в первую мировую дяди Антонины, поэтому фотку в сундук не убрали. Жертвы кровавого режима, так сказать, можно показывать. А вот и тётка, имени которой Фёдор не произнёс'. Женщина, как бы сейчас сказали, предпенсионного возраста, с более тонкими, чем у младшей сестры, чертами лица слегка наклонила голову влево, словно прочерченные резцом тонкие губы слегка улыбались Олегу, взгляд же не предвещал ничего хорошего. Он пробивался внутрь души, настойчиво ища ответ на невысказанные вопросы 'Кто ты? Зачем пришёл к нам? Достоин ли ты?' Олег с трудом отвёл глаза. 'Уф! Точно ведьма, смотрит, как живая'.

– Больше ничего не осталось - сказал сзади Фёдор - только эти карточки нашли.

Действительно, в последнем ряду прежней жизни уже не было. Семейное фото Лапиных, сделанное, судя по интерьеру, на станции и две фотографии мужа и жены, объединенные одной рамкой.

– Кто это?
– Олег решил уточнить, показал на дореволюционное семейное фото

– Сыновья Елизаветы Павловны. Михаил справа, Николай слева. В Мазурских болотах погибли.

– А рядом с ней?
– не отстал от него Олег.

– Старшая сестра Елизаветы - Фёдор помолчал, но всё-таки нехотя сказал - Екатерина Павловна. Пойду я, баню посмотрю.

Он развернулся и вышел из горницы. Олег посмотрел ему вслед, затем сел на лавку рядом с большим сундуком.

– Красивые картинки?
– спросил он Максимку.

– Да - мальчик стоял, облокотившись на край сундука. Перелистывал страницы, внимательно рассматривая яркие иллюстрации.

– Давай почитаю - совершенно неожиданно для самого себя предложил Олег. Он взял из маленьких рук книгу и раскрыв на первой странице, начал вслух читать сказку 'Белоснежка и семь гномов'. Младшая оставила куклу, подошла к брату, обхватила его рукам. Так, стоя, они дослушали сказку до конца.

– И жили они долго и счастливо - Олег закрыл книгу, положил её на сундук.

– Здорово!
– мальчик буквально светился - прочитайте ещё!

– Потом Максимка почитаем - вернувшийся отец прервал культурную программу - собирайтесь. Сейчас в баню с мамой пойдёте.

– А ты?
– удивился сын.

– Я потом, с дядей Олегом. Без вопросов! Взяли вещи и вперёд! Полотенца уже в бане, новые.

Дети скрылись за занавеской, вернувшись минуты через две, держа в руках нечто

вроде серых длинных рубашек без пуговиц.

– Идите - Фёдор отправил их из дома - Полина уже там, сейчас мама к вам придёт - добавил через паузу - с Вероникой. Им ещё немного осталось.

Только сейчас Олег сообразил, что ему одеть после бани нечего. Разве что обратно влезть в то, что сейчас на нём. Он поделился этим затруднением с Фёдором.

– Ерунда - Лапин - старший не видел в этом проблемы - Вероника нам халаты купила. Мой возьмешь. Слушай - тема разговора поменялась, - с какой скоростью этот поезд ездить может?

Фёдор поднял с пола игрушечный состав и стал внимательно его рассматривать.

– Двести километров в час, вроде - Олег не помнил точных цифр российского достижения - на некоторых участках между Питером и Москвой. Это сейчас не скорость. Во Франции и Японии поезда стабильно триста - триста пятьдесят выжимают.

– А у Вас?

– На Украине-то? Если сто, то очень хорошо.

Фёдор поставил состав на рельсы, краем уха прислушиваясь к женскому щебетанию за занавеской. 'Время тянет' понял Олег 'ждёт, когда бабы свалят'. Минуты через две через горницу прошла Антонина, вернулась из дальней комнаты с ворохом одежды в руках. Олег успел разглядеть пару халатов, синий и красный, и какую-то вариацию на избитую тему сарафана.

– Себе сам возьмешь - сообщила она Фёдору, оставляя мужчин наедине.

– Так что же ты хочешь ещё узнать?
– напрямую спросил Олег, дождавшись хлопка входной двери. 'Наверняка, про свадебку начнёт говорить. Для родни весьма актуальная тема, во все времена'.

– Ты как к Советской власти относишься?

– К какой?
– Олег решил немного потянуть с ответом. Как он успел понять, за внешней простоватостью Фёдора скрывался весьма острый ум, и наобум на такие вопросы отвечать было уже стрёмно.

– Как к какой?
– предок, к удовлетворению Олега, немного растерялся.

– К Вашей или к той, что у нас была?

– А в чём разница?
– кандидат в коммунисты собрался и ринулся в атаку - Советская власть, она всегда для трудового народа. Что сейчас, что в семнадцатом, что через пятьдесят лет.

– Ну, ты даёшь, Фёдор - Олег даже немного разочаровался - через пятьдесят лет Советская власть закончится, я ведь тебе рассказывал. Ты можешь в книжке прочитать, что Полине купили. Там исторический раздел есть, я в магазине смотрел.

– Прочитаю, обязательно - Фёдор закружил по горнице, обходя лежащие игрушки - что там у вас случилось. Как власть предатели захватили, как народ оболванили. Но ты - он остановился напротив Олега - ты сам за кого?

'Ты за Луну или за Солнце?' вспомнилось прикольное телешоу. Но шуткой сейчас было не отделаться, слишком серьёзно выглядел будущий родственник 'Ещё твердокаменного коммуниста в родне не хватало. Лёху бы на него напустить, он бы его быстро разделал, как Ельцин свой Верховный Совет' Олег вздохнул, отвечать надо было искренне.

– Советская власть ЛИЧНО - он подчеркнул это слово - мне сделала только хорошее. Но!
– он поднял вверх указательный палец правой руки - Я был тогда ребёнком и в таких вопросах не разбирался. Не надо это мне было. Если бы родился на десять лет раньше, то, наверное, смог бы тебе честно ответить, за советскую власть я или против. А так - он пожал плечами - мне её особо любить или ненавидеть не за что. Не успел!

– Табула раса - пробормотал Фёдор, вполне удовлетворившись его ответом.

– А зачем ты меня за советскую власть агитируешь?
– решив покончить с этой темой, решительно спросил его Олег - это на что нибудь повлияет?

– На это - Фёдор намёк понял - ничего и никто повлиять не сможет, поверь мне. Я другое о тебе узнать хотел.

– Узнал?

– Да - Фёдор вдруг широко улыбнулся - узнал. На тебя можно положиться.

– В чём же?
– удивился Олег.

– В деле спасения Советской власти.

– Чего??
– такого от скромного труженика советских железных дорог он никак не ожидал, - это шутка такая?