Шрифт:
Глава 1
— Криска-Криска-Криска! — лучшая подруга с совершенно щенячьим попискиванием тискает меня, словно плюшевую обезьянку. Сложно сказать, что я этому рада, но мои 45 килограмм и 158 сантиметров роста, против её 60 и 175 соответственно… Сопротивляться сейчас, значило бы заведомо обречь себя на провал.
— Бэт, если ты не забыла, у меня недавно был перелом ребра и вывих руки. Тебе не кажется, что добить меня сейчас, будет неинтересно? Может, подождёшь, пока я хотя бы смогу сопротивляться?
— Ох, прости, Крис. Я так соскучилась по тебе, что совсем забыла, что…
— Не трещи, прошу
— Ребёнок хуже собаки? Ох, слышала бы тебя моя мама, — подруга закатывает глаза в ответ и подхватывает мой чемодан, видимо определив в инвалиды, после напоминания о вывихе.
— Прости, но в данном случае твоя мама для меня не авторитет — нормальными у неё получились только старший и младший ребёнок, — констатирую я, и мы вместе смеёмся, потому как двое братьев Лизаветы — те ещё занозы. Младшая сестра тоже не отличается благоразумием и спокойствием, но её возраст вполне позволяет закатывать истерики и пускать слюни в бутылочку.
Пока мы выбираемся с территории железнодорожного вокзала, расположившись в салоне старенького Фольксвагена подруги, я подставляю лицо прохладному воздуху из кондиционера, а Лиза просвещает меня относительно всего нового, что произошло за время отсутствия. Правда добрую половину информации я уже слышала от неё же по телефону, или имела честь видеть освещённой в социальных сетях, но теперь события начинают обрастать животрепещущими (исключительно по мнению подруги) подробностями, и заткнуть её сейчас не проще чем, заткнуть фонтан ладонью.
Голос солиста «30 Seconds to Mars» расслабляет, я мысленно подпеваю ему в унисон, и возвращаюсь в реальность лишь тогда, когда слышу знакомое имя. Даже не так — когда слышу ненавистное, набившее оскомину имя. Тимофей. Чёртов Тимофей Котов… Вот как его родители двадцать с лишним лет назад вообще додумались так назвать ребёнка, а?
— Что, прости?
— Я говорю, что Котов раскатывает по городу на новой машине.
— Оу, безусловно, это очень важная информация, — произношу я занудным тоном.
Лизка протягивает руку и лохматит мне волосы, демонстрируя поистине голливудскую улыбку.
— Язва сегодня в хорошем настроении?
— Язва мечтает о душе и каком-нибудь вкусном, но не очень полезном бургере, — откликаюсь, в ответ делая из волос подруги воронье гнездо.
— О да, душ бы тебе не помешал, — Лизавета морщит нос и машет рукой, намекая на дурной запах.
Я показываю ей язык и откидываю кресло назад. Привычная пробка на кольце вполне даст время вздремнуть, потому как вечером это удастся едва ли.
Вечером я осознаю, насколько была права, когда в нашу с Лизкой квартиру буквально вваливается толпа университетских приятелей и знакомых. Новость о моём триумфальном (да неужели?) возвращении достигла их ушей и теперь все жаждут подробного рассказа о лете вообще, и в частности, о той аварии, в которой мои рука и ребро пострадали, а автомобиль… Тут следовало бы процитировать некролог, но за прошедший месяц я успела свыкнуться с мыслью, что верная Реношка больше не со мной. Правда остаться без колёс оказалось хуже, чем я думала. Гораздо хуже, если уж
совсем честно. И пока я просвещаю обо всём этом навострившую уши общественность, Бэт насилует телефон, в попытке дозвониться до «Галактики» и заказать столик на… (тут она снова пересчитывает количество людей, которые то отбывают, то прибывают) примерно двенадцать человек. И, когда ей это удаётся, мы бодрой толпой покидаем гостеприимные стены нашей квартиры.— Ну а вообще, как оно? — спустя три часа, бокал пива и пару коктейлей, интересуется Лизка, упираясь в меня слегка нетрезвым взглядом. К этому моменту остальная компания разбредается по своим делам, и мы с ней остаёмся один на один, переместившись из отдельной кабинки в общий зал.
— Оно — это?.. — прикладываясь к бокалу с ярко-голубым содержимым и пафосным названием, что-то вроде «Лагуны», прошу уточнить я.
— Ну, оно… — небрежный жест рукой, и я едва успеваю убрать солонку из зоны обстрела.
— Скучно, — признаюсь, осознав, что дождаться сейчас конкретики — не вариант.
— Что именно?
— Ну, лето, отсутствие машины, тебя рядом не было…
— Тимофей… — глядя куда-то мимо меня — кажется пить ей и впрямь хватит — произносит подруга.
— Тимофей… Стоп, причём здесь Котов? Кажется, ты набралась, дорогая! — отчитываю её, поминая свой длинный язык и алкоголь вместе с ним. — Вот уж по кому я точно не скучала, так это по надутому индюку, который…
— Ну вот, Крис, ты вновь разбила моё сердце, — произносит до чёртиков знакомый голос, рядом с левым ухом.
Я призываю всю свою выдержку, чтобы не развернуться и не выплеснуть остатки коктейля в лицо этому гамадрилу. Вместо этого, натягиваю на лицо самую ехиднейшую из имеющихся в моём арсенале улыбок и делаю небольшой глоток, переводя дыхание. И, прежде чем сказать что-либо, кидаю на подругу взгляд, обещающий ей все кары мира.
— Я тут ни при чём, — быстро произносит Лизка, отводя глаза куда-то за моё левое плечо. — Понятия не имела, что он тут будет…
— Детка, мама тебя не учила, что лгать нехорошо? — вмешивается в наш разговор ещё один голос и на мягкую скамью рядом с Лизаветой присаживается высокий блондин в футболке с символикой «Skillet».
Я в шоке наблюдаю, как лучший друг моего заклятого врага засовывает язык в рот моей лучшей подруги. В мыслях каша, я едва ли могу разобраться, что происходит, а когда Лиза отрывается от Лёни, и смотрит на меня с выражением собаки, которая только стащившей огромный сочный бифштекс с тарелки хозяина, я могу сказать лишь одно:
— Вот дерьмо…
— Крис, я… — начинает что-то бормотать Лизка, но я наставляю на неё указательный палец.
— Молчи, Иуда. Мне нужно придумать хоть одну причину, по которой я должна тебе выслушать прежде, чем предам анафеме.
— Брось, Крис, — Лёня располагает свою руку на её плечах и улыбается так, словно выиграл миллион. — Неужели я настолько тебя раздражаю?
— Ты — нет. Он — да, — указываю я за свою спину, но там уже никого нет. Тимофей стоит у барной стойки и явно флиртует с одной из официанток, хотя мне и нет до этого никакого дела.
— Эй, да прекрати! Смотри, какой он милый? — парень машет в сторону Котова утащенной с тарелки долькой яблока, и я послушно слежу за его рукой, не теряя надежды, что Тимофей провалился сквозь землю и сейчас на его месте стоит какой-нибудь очаровательный блондин, но… Небеса глухи к моим молитвам.