Чтение онлайн

— Гидеон? Это ты? — Хани бросилась ему в объятия.

— Какого черта ты здесь делаешь, ясноглазая? — прошептал он.

— Я должна была предупредить тебя. Мой отец…

— Тише. — Он прижал ее лицо к груди, опасаясь, что Дуайт или кто-нибудь из его шайки могут услышать. — Иди в пещеру, там поговорим. Я только расседлаю Нарцисса.

— Прости, что ударила тебя сегодня утром, Гидеон. Я думала…

Гидеон приложил палец к губам, призывая ее замолчать, потом, вскинув на плечо седло и обняв Хани за талию, повел ее к пещере.

— Я еще не встречал женщины, которой бы так нравилось спать под открытым

небом. Эд, дорогая, тебе не приходило в голову, что это можно делать и у себя дома на заднем дворе?

— Без тебя — не могу. Мне нравится спать под открытым небом с тобою, Гидеон.

Он только хмыкнул в ответ.

— По правде говоря, мне нравится спать с тобой в любом месте — под звездами, в комнатушке в Керрилосе. Здесь.

Когда они достигли пещеры, Гидеон сбросил седло и привлек Хани к себе.

— Если бы у тебя имелась хоть капля разума, Хани Логан, ты бы сейчас нежилась в Санта-Фе в своей чистенькой кроватке. Тебе бы снились сладкие сны, в которые мне вход запрещен.

— А если бы у тебя имелась хоть капелька разума, Гидеон Саммерфилд, ты бы перестал ворчать и поцеловал меня.

Но у Гидеона уже не было даже этой капельки. Она испарилась в тот самый момент, как он увидел Хани. С легким стоном он прильнул к ее губам, растворившись в их мягкой, теплой податливости.

Хани первая прервала поцелуй.

— Мне нечем дышать.

— Тогда будет лучше, если я перестану тебя целовать. Не хочу отвечать за твою преждевременную смерть.

— Я не это имела в виду, и ты прекрасно знаешь, о чем я… А ты чувствуешь то же самое?

— Не совсем, — тихо засмеялся он и приложил ее руку к своему сердцу. — Вот что ты со мной делаешь. И гораздо больше того.

Усмехнувшись, Хани провела рукой вниз от пряжки ремня.

— Больше?

Гидеон поднял ее на руки и вошел в пещеру. Там он сел, прислонившись к деревянной обшивке шахты, и посадил Хани себе на колени.

— А теперь скажи, почему ты явилась, мисс Ни-капли-разума? Возомнила, что сможешь отнять у пятерых отчаянных головорезов десять тысяч долларов?

— Я приехала, чтобы предупредить тебя.

— О чем, позволь спросить?

— Мама рассказала мне о плане отца: ты заманишь Дуайта и его шайку в Санта-Фе, а взамен получишь свободу. Но после того, что случилось со мной, отец вряд ли выполнит свое обещание, Гидеон. Он совершенно теряет голову, если считает, что мне грозит пасность.

— Если бы я был твоим отцом, не сомневаюсь, что тоже потерял бы способность мыслить здраво.

— Он всегда хотел держать меня в своем подчинении.

— Он хочет обезопасить тебя от таких опасных бродяг, как я, — возразил Гидеон.

— Но именно с тобой я в безопасности. Вот как сейчас.

Гидеон устало вздохнул.

— Лучше бы ты приковала к себе наручниками какого-нибудь прилизанного банкирского сыночка. А может, мне следовало бы в тот день отрезать тебе руку вместе с наручником. В конечном счете это, возможно, было бы не так больно, как разбивать твое сердце.

— Так не разбивай его. — Хани прижалась к Гидеону щекой. — Люби меня. Женись на мне, и мы поедем в Канзас выращивать кукурузу и растить сероглазых гидеончиков.

Гидеон закрыл глаза, стараясь избавиться от нарисованной ею картины. Она обещает ему рай на земле. Но прежде ему придется пройти через врата

ада. Его снова посадят, и еще неизвестно, переживет ли он это. И захочет ли Хани ждать его.

— Я уеду с тобой куда угодно, — сказала она, будто читая его мысли. — В Мексику. В Южную Америку. Если в Канзасе тебя ждет тюрьма, уедем куда-нибудь по дальше.

— Я не могу так с тобой поступить, ясноглазая. Ты заслуживаешь лучшей жизни.

— Я заслуживаю того, чтобы разделить жизнь с любимым человеком. На меньшее я не согласна.

— В этом-то и проблема: я не могу предложить тебе даже меньшего.

— Ладно. — Упершись ладонями ему в грудь, Хани отодвинулась. — Давай, Гидеон, бросай меня. Я найду кого-нибудь другого. Того, кто меня не бросит, кто верит в то, что любовь может преодолеть любые трудности. — Она встала и отошла в другой конец пещеры. — К твоему сведению, я не кисейная барышня! — крикнула она. — И мне не нужна постель, усыпанная розами.

Проклятье, подумал Гидеон. Постель усыпанная розами, — это самое малое, чего она заслуживает. Но мысль о том, что в эту постель может лечь кто-то, кроме него, оказалась невыносимой. Да, кисейной барышней ее не назовешь. Характера ей не занимать. Она хороша, невинна и упряма, как самый упрямый из Божьих ангелов. Именно такого ангела он хотел бы иметь рядом с собой. Но это право надо завоевать.

Гидеон встал и медленно подошел к Хани, обнял ее и зарылся лицом в ложбинку между плечом и шеей.

— Ангел, — пробормотал он. — Ты почти заставила меня поверить, что рай существует.

— Существует, Гидеон. — Она подняла голову и встретилась с взглядом его по влажневших глаз, увидела, как дрожат его губы. Приподнявшись на цыпочки, коснулась губами мокрых ресниц и прошептала:

— Прошу тебя, Гидеон, выбери рай. Вы бери меня.

Какой уж там выбор! Его нет. Он прильнул к ее губам с жадностью, с какой умирающий от жажды путник в пустыне припадает к роднику, и почувствовал вкус собственных слез. У него нет иного выбора, как осторожно опустить ее на землю и раствориться в волшебном раю, найти себя в блеске ее глаз, слиться с ней воедино, обливаясь слезами и шепча слова любви.

— Ангел мой, — шепнул он, — пожалуйста, дождись меня на том краю ада.

— Подожди, Хани.

Они спускались с горы к костру, вокруг которого сидели Дуайт и четверо его сообщников с кружками кофе в руках.

Гидеон взял ее за руку, и понизив голос, сказал:

— Надо придумать причину, по которой ты вернулась. Я не хочу, чтобы мой кузен что-нибудь заподозрил.

На виду у всей шайки Хани обняла Гидеона за шею и прошептала:

— Значит, мне придется тебя поцеловать, да так, чтобы все поверили, будто это я за тобой гоняюсь.

Прежде чем он успел ответить, Хани впилась в него губами, и он даже застонал от блаженства.

Ему хотелось бы, чтобы этот поцелуй длился вечно, но слишком много предстояло сделать — и для начала придется отправить ее обратно в Санта-Фе под крылышко родителей. Подальше от бандитов.

— Ты неотразим, милый.

— Надеюсь, и они в это поверили, — улыбнулся Гидеон, хотя ему было не до смеха. Пять пар глаз были устремлены на них. — Сможешь притворяться, что ты от меня без ума, до тех пор, пока мы не доберемся до Санта-Фе?