Чтение онлайн

— Да, Сергей Платонович.

Начальник главка вышел, за ним остальные… Я остался сидеть.

В комнату неслышно вошел Роликов, за ним — Морев.

— Здравствуйте, Виктор Константинович!

— Здравствуйте. — Я посмотрел на часы.

— Сейчас уже десять минут шестого, рабочее время закончилось, — поспешил сказать Роликов.

— Да, садитесь.

— Бригада, наши хлопцы, слово выполнили, Виктор Константинович, закончили фундаменты в срок.

— Знаю.

Роликов несмело спросил:

— Как будем строить дом? Принимается наше предложение?

— Хотелось бы просто так, не по службе. — Морев

опустил на пол чемоданчик.

— Скажите, и мне можно не по службе обратиться? — спросил я.

— Конечно, — Роликов тихонько улыбнулся сжатыми губами.

— Так вот, у меня такой неслужебный вопрос: долго вы мне будете досаждать? Ведь вы знаете, что Быков против, что главк запретил мне вмешиваться в технологию вашего СУ.

— Это все, что вы можете нам ответить? — спросил Морев.

— Да!

Они поднялись и ушли.

Я остался сидеть. Строительный день угасал. Мимо окон сначала промчался автокран (домой они всегда мчатся), прошли рабочие из бригады Роликова, веселые, помахивая чемоданчиками, прошли Быков с Кимом (Ким что-то оживленно рассказывал, а Быков невозмутимо смотрел перед собой), сменились сторожа. Я сидел… Многое бы я сейчас дал, чтобы знать, куда вчера поехали Вика и ее спутник.

Наконец я поднялся и медленно прошел в свою комнату. На столе у меня лежала записка — узкие буквы с наклоном, это писала Елена Ивановна.

«В.К.! Вам несколько раз звонила какая-то женщина. Кажется, она уезжает сегодня или что-то в этом роде.

Е.И.»

Звонил телефон, долго, настойчиво.

— Да, слушаю, — я снял трубку.

— Анатолий говорит… Вика уехала, она звонила вам, но… — Анатолий кашлял. — Она просила вам передать… — снова кашель.

Наверное, я должен был переспросить, что она передала. Спросить, куда поехала. Но я молчал, странная апатия охватила меня.

— Спасибо. — На этом мы закончили разговор.

Телефон звонил еще много раз, но я уже не снимал трубку.

Когда Вика пришла ко мне в первый раз? В первый раз… Да, конечно, это было во время моего прорабства.

— Романов, — сказал тогда начальник участка, озабоченный и, как потом я понял, несколько рассеянный средних лет человек, — вот твой новый прораб.

Бригада сидела «на перекуре».

— Третий уже на этом доме, Иван Васильевич, не многовато? Да все равно, — Романов поднялся, протянул мне руку.

— Нефедов, — представился я, — Виктор… Константинович.

— Ты вот что, Романов, нажми с кирпичной. К концу месяца нужно закончить… — Начальник участка что-то еще хотел сказать, но снизу уже звали его к телефону. Он ушел.

— Я хотел бы… — начал я заранее заготовленную речь, но Романов, как будто меня не было, тихо сказал:

— Ну, конец перекура. — Он первый поднялся, за ним пошли остальные.

Я остался стоять один на перекрытии.

Как обычно развиваются в таких случаях события? Есть несколько вариантов. Первый: я проверяю работу, нахожу, что кирпичная кладка идет плохо, указываю это бригаде; все соглашаются, и я завоевываю авторитет… Я проверил — кладка шла хорошо. Второй вариант — на стройке перебой с завозом материалов. Я организую все как следует, бригада это видит, благодарит за помощь… Но на стройку материалы поступали точно по графику. Может быть, механизмы?

И кран работал отлично. Я попросту не был нужен на стройке, меня не замечали.

Так прошло несколько дней. Часто звонил начальник участка, требовал ускорить кладку.

— Ну что такое — восемь тысяч? — выговаривал он мне. — Это всего по четыреста штук на человека. Это он специально так делает! Вы его потрусите!

Я шел наверх «трусить» Романова. Внизу я много ему мог сказать, но, когда поднимался на четвертый этаж, где шла кладка, я молчал. Я никак не мог преодолеть психологический барьер, который отделял меня, только две недели назад каменщика, от прораба. Только что я был рядовым рабочим, был подчинен всем: звеньевому, бригадиру, мастеру и дальше всем по восходящей лестнице. «Витя, ты становись на этот простенок!», «Э нет, Виктор, на тот!», «Шестой ряд кирпича сними — плохо», «Вот сейчас хорошо!»

Это подчинение не было мне в тягость, вроде даже чувствовал я себя устойчивее в жизни. И вот прошло всего две недели, я защитил диплом. Напечатали на машинке несколько строк приказа, привели на стройку, сказали: «Командуй». А как это — «командовать», я не знал.

Даже кладовщица Маша и та спрашивала Романова, на какие часы заказывать раствор, — со мной никто не говорил.

Только один раз Романов и его помощник Василий (Васька, как его все звали), лохматый, дурашливый парень, обратил на меня внимание. Это случилось в прорабской во время обеденного перерыва. Мой рацион был тогда весьма ограничен — получки еще не полагалось, остатки стипендии на исходе — молоко и хлеб.

— Молочко пьют, — сказал, усмехаясь, Васька.

— Вегетарианец? — спросил Романов.

— Да, знаете…

Получку кассир выплачивал в прорабской. Бригада хорошо заработала, настроение у всех было повышенное, никто не уходил. Кассир начал прощаться.

— Извините, — сказал я. — Мне вы зарплату не привезли?

— Там что-то со штатным расписанием не в порядке. Бухгалтер сказал, что выплатит вам через неделю.

— Через неделю! — ужаснулся я.

— Ничего, — небрежно пряча получку в карман, сказал Васька, — папочка на молочко даст.

Но у Романова глаз был острее. Уже на улице он догнал меня:

— Может быть, возьмете? — Он протянул мне несколько красных бумажек. — Отдадите через неделю.

Сколько я одалживал у моего бывшего бригадира Миши, тут я не мог.

— Ну как знаете… Только напрасно.

Я должен был встретиться с Викой, отметить первую получку! Я остался дома, в своей новой пустой квартире. Но Вика пришла сама. Вытаскивая кульки и бутылку из сумки, она, смеясь, приговаривала:

— Я ведь первая к тебе позвонила в новую квартиру. Правда, Витя!.. Думал от меня удрать… Твое вино, посмотри, Витя, твое любимое.

Я сказал тогда Вике, что никогда этого не забуду. Что бы ни случилось, не забуду… Но я не сдержал слова.

Васька все упражнялся в остроумии на мой счет. Романов помалкивал. Как-то тихо мне сказал:

— Для вас было бы лучше перейти на другую стройку. Не получается тут.

Наверное, он был прав, но странное упрямство овладело мной. Я даже сделал Ваське замечание: «Шов у вас тут толстый, переложите…»

— Ты смотри, — удивился Васька. — Они (он всегда говорил обо мне во множественном числе) и в кладке разбираются. Может быть, покажете? — он протянул мне мастерок.