Чтение онлайн

Он совсем на меня не смотрит, зато я не могу оторвать от него глаз. Его мимика и жесты кажутся такими знакомыми, а сам Данил — таким далеким и близким одновременно, что остро щемит в груди.

Когда мы познакомились, я была настолько погружена в Костю, что не имела возможности по-настоящему его разглядеть. Будто перед глазами маячила пыльная завеса, которая мешала видеть детали. А сейчас ее вдруг не стало, и портрет Данила наконец сложился целиком. Потому я и смотрю на него как завороженная. Потому что при ярком свете он ощущается потрясающим.

— Ладно, шутки в сторону. — смахнув со лба вьющуюся челку, Коля вновь берется за штатив. —

Вернемся к моей прекрасной модели. Ты как, Диан, еще не заскучала?

Я не успеваю вовремя отвести взгляд от Данила, и наши глаза встречаются. Это ведь естественная реакция человека — посмотреть на того, чье имя прозвучало.

— Нет. Я просто жду своего часа, — со смущенным смешком бормочу я, уставившись на носы своих кед.

— Тени и свет не менее важны для съемок фигуры, — голос Коли снова обретает ровность и глубину, завоёвывая внимание зала. — Те из вас, кто давно наблюдает за моими работами, знают, что я люблю все части тела, как одетые, так и не очень. Вопреки убеждениям, обнаженные фотографии делают далеко не те, кто хочет похвастаться идеальными формами. Часто на съемку в стиле ню-арт приходят со словами: «Я хочу попробовать полюбить себя, несовершенную, со шрамами от кесарева, растяжками, в неидеальном весе». И лучшие помощники в этом становятся все те же свет и тень. Сегодня в рамках семинара мы будем вместе исследовать красоту человеческого тела. Диана… — взгляд Коли обращается ко мне. — Повернись к основному источнику света. Да, вот так… И сними, пожалуйста, топ.

Мои пальцы, холодные и неуклюжие, неуверенно сползают к краям майки. Когда мы с Колей обсуждали эту часть работы, у меня почти не возникало сомнений. За время работы в фотостудии я не раз встречалась с запросом на обнаженную съемку у людей совершенно разных возрастов, чтобы не относиться к ней предвзято. Для фотографа уровня Баринова снимки тела — исключительно про искусство, а не про похоть. И тем не менее… Людей собралось гораздо больше, чем ожидалось, и, главное, что среди них есть Данил.

Плавных отрепетированных движений в таких условиях не получается. Я неловко стягиваю майку и дрожащей рукой кладу ее рядом собой на табурет, краем глаза улавливая резкое движение в первом ряду. Данил.

Дуновение кондиционера холодит кожу и стягивает соски. Я пытаюсь сглотнуть, но и в этом проваливаюсь, и машинально прикрываю грудь рукой.

— Диана, не надо нервничать, — лучистые глаза Коли смотрят в мои. — Вспомни, о чем мы говорили. Дело не в раздевании, а в линиях и формах. Ты прекрасная модель. Лучше тебя никто не справится.

Я медленно опускаю руку на табурет. Шея и позвоночник понемногу расслабляются. Я не смотрю в зал, но чувствую прикованные к себе взгляды. Особенно один, находящийся совсем близко. Он чертит линии по моему животу, выемке груди. Дышать почти невозможно. Переполненный зал, Данил, сидящий в паре метров, свет, жгущий кожу.

— Да, так идеально, — голос Коли полон профессионального удовлетворения. — Видите, как тень легла под ключицу? Очень деликатно, бархатно. Она добавляет объём. Диана, поверни голову вот сюда…

Я делаю, как он просит, и против воли смотрю на Данила. Несмотря на то, что сидит, откинувшись на спинку стула, в его позе нет даже отдаленной расслабленности. Его руки лежат на коленях, пальцы сцеплены так туго, что суставы побелели. Напряжение пронизывает его насквозь: оно в глазах, в плотно сжатой челюсти и подрагивающих губах. Вот уж кто точно не смотрит на моё тело как на объект

искусства.

— В работе с моделями, особенно такой деликатной, как сейчас, важно разговаривать. Диана, я предлагаю тебе представить, что свет — это вода, в которую ты заходишь. Тёплая, как в море в разгар сезона… Твоя кожа встречается с ней впервые за долгое время. Впусти это ощущение. Пусть оно расслабит плечи, смягчит взгляд и тело…

Приходится закрыть глаза, чтобы суметь хоть немного проникнуться словами Коли и от волнения не запороть важную часть семинара. Я силой воли оживляю в сознании бирюзовые воды Эгейского моря, тепло, обволакивающее кожу, шум волн…

Где-то рядом слышится скрип стула, звук удаляющихся шагов.

Когда я наконец открываю глаза, то обнаруживаю, что мое место снова свободно.

Вечерний воздух кажется обжигающе холодным после переполненного зала. Остановившись на крыльце, я жадно дышу им, параллельно ощупывая внутренности сумки в поисках электронной сигареты. Да, я снова курю. Костя бросил, а я вот начала.

Выудив пластиковый гаджет, жадно сжимаю его губами. Узнай, чем я здесь занимаюсь, Костя бы меня убил. И за курение, и за позирование полуобнаженной. Странно, что сейчас эта мысль совсем не вызывает страха, а лишь неуместный выброс адреналина.

Уловив запах сигаретного дыма — не ванильно-ягодного, а терпко-табачного, — я машинально кручу головой в поисках компаньона. Семинар все еще продолжается — это я, после того, как Коля дал добро, трусливо сбежала, чтобы перекурить и успокоить нервы.

Курящего я обнаруживаю возле забора справа: густая растрепанная шевелюра, серая толстовка с капюшоном. По венам проносятся искры тока. Данил?! Он все еще здесь? Я думала, он ушел еще сорок минут назад.

Я каменею, не зная, как быть. Окликнуть его, подойти или просто притвориться, что не заметила?

И словно почувствовав мой взгляд, Данил оборачивается. В приглушенном свете уличного фонаря его черты выглядят непривычно резкими и заострившимися. Вот она, та самая игра света и тени, о которой говорил Коля.

Пару секунд он молча смотрит на меня, затем резко отводит глаза и, глубоко затянувшись, швыряет окурок в урну.

— Я думала, ты ушел, — из-за страха, что Данил сейчас уйдет, мой голос звучит чересчур громко.

— Смотрел с заднего ряда — там подвинулись, — непривычно безлико откликается он. — Я понятия не имел, что ты будешь здесь.

Я слабо улыбаюсь.

— Я тоже не знала, что ты придёшь. Это ведь семинар Коли. Он порой меня фотографирует, а недавно предложил…

— Я знаю, что вы дружите. — Данил коротко, безо всякой теплоты, кивает. — Можешь ничего мне не объяснять.

Мне больно. От его бесцветного тона, который я, конечно, заслужила, от слов, что ему не нужны мои объяснения, и оттого, что знай Данил о моем участии в семинаре, он вряд ли бы появился.

— Было неловко позировать при тебе, но я все равно рада увидеться, — признаюсь я, проглотив неуютный ком в горле. — Я знаю, что у тебя много концертов и что тебя пригласили на телевидение. Все это более чем заслуженно. Я тобой горжусь.

В глазах вдруг собираются слезы, и приходится быстро и глубоко затянуться фруктовым дымом, чтобы их остановить. Мне так много хочется ему сказать, но все это будет неуместным с учетом того, что скоро за мной приедет Костя.