Страж
Шрифт:
Через полчаса поисков колечко неуверенно качнулось. Потом еще. Глубина - в человеческий рост, оценил Мигель про себя и чертыхнулся.
Работать с песком на суше куда как легче, чем под водой, а Мигелю уже доводилось и такое, но для скорости пришлось привлечь Альмора. Тот с сожалением отпустил ящерицу, и вот оба приятеля, словно псы на хозяйской клумбе, начали расшвыривать песок в разные стороны под суровым и мечтательным взглядом сфинкса.
Первым урожаем оказалось нечто, в чем даже начинающий кладоискатель не заподозрил бы золота: кусок кожи, прекрасно сохранившийся в сухом песке. Мигель внимательно изучил его и отбросил. Дальнейшие поиски дали кость неизвестного происхождения и, наконец, золотой полновесный динар.
–
– сплюнул потрескавшимися губами Альмор и выругался.
– За такие деньги я не работаю со времен золотого детства.
– Ты можешь предложить что-то лучшее?
– ощерился Мигель. Чья была идея? Погоди, еще ничего не потеряно.
– Извини, - примирительно ответил Альмор.
– Мне просто не нравятся вон те стервятники. Они кружат слишком долго...
– Не над нами. Какое тебе дело? Люди смертны. И верблюды тоже. Займемся своим делом.
К вечеру местность вокруг сфинкса начала напоминать недокопанную могилу павших воинов врага. Двенадцать ям и несчетное количество мелких ямок. Мигель и Альмор припомнили все известные им ругательства. Казалось, все торговцы, бедуины и праздные путешественники, побывавшие тут, обронили чего-нибудь на счастье. В поисках ларца приятели разбогатели на девятнадцать динаров, позолоченное колечко, сапог, от которого прибор по поиску золота отрекся, но ничего более золотого в его яме не обнаружил, фальшивую византийскую монету, серьги и в комплекте с ними кольцо в нос. В общем-то, это было где-то как-то даже неплохо, но поездки в Египет явно не стоило.
Обозленный, Мигель хлестнул колечком на веревке по каменному подножию сфинкса. Колечко дернулось из руки.
– О-однако, - вымолвил Мигель.
– Не иначе, ларец под ним!
– Так что ж нам - выкапывать его?
– резонно заметил Альмор.
– Можно сообщить эмиру. Он пришлет работников...
– И если они ничего не найдут, твоя голова будет украшать городские ворота.
Мигель только крякнул.
Полчаса Мигель тщательно обходил сфинксов торс спереди, раскачивая колечко. Больше оно не качалось. Первый раз мог быть ошибкой - об этом торговец честно его предупреждал - но в это как-то не верилось. Альмор тем временем задавал сфинксу загадки. Не то чтобы рассчитывая на успех - для времяпрепровождения. Сфинкс не отвечал. Может, не знал ответа, а может, полагал, что сперва гости должны ответить ему насчет сокровищ...
Через полчаса уже оба наперебой задавали ему загадки на различных языках. Сфинкс безмолвствовал. Альмор прочел ему три великолепные касыды - об одной отозвался с большой похвалой катиб Маруф, две другие были сочинены специально для этого случая. Но на челе великана не отразилось следов восторга. Подлое колечко, опять же, более не качалось.
К полуночи Мигель после долгих расчетов заявил:
– Мы были на неверном пути. Можешь прекратить свои поэтические упражнения. Клада тут нет и никогда не было. Хочешь верь, хочешь нет - сфинкс внутри цельный.
– И что теперь?
– Теперь... Теперь к реке. Назад. Потом до ближайшего города и...
– И?
– И вверх по Нилу, - обреченно промолвил Мигель.
Вернувшись к лодке, неудачливые искатели сокровищ с изумлением обнаружили, что у нубийца-раба появилась компания. Рядом с его палаткой стояла чья-то явно чужая телега, рядом паслась лошадь, а у костра сидели трое.
Двое пришельцев, не побрезговавшие обществом раба за ужином, были явными европейцами: довольно-таки светлая, несмотря на густой загар, кожа, бородки на венецианский лад, у одного на поясе короткий прямой меч, а у другого... Мигель не поверил своим глазам - кирка, почти такая же, как у него, только поменьше и без позолоченного набалдашника - стало быть, пока не магистр, автоматически отметил про себя кладоискатель.
– Только этого не хватало, - шепнул Альмор, тоже заметивший кирку. Пришельцы их пока
не заметили.– Неужто эмир решил перепоручить дело другим?
– откликнулся Мигель.
– Не мог же этот щенок так нахально нарушить профессиональную этику! Тихо, сейчас я все выведаю.
Наконец-то заметив хозяев лодки, парень с киркой у пояса встал и неловко поклонился. Второй остался сидеть - похоже, спал или был пьян.
– Простите, господа, что помешали, - неуверенно произнес он по-арабски.
– О... господин магистр?
– Мигель Кампо, магистр науки поиска сокрытого, отрекомендовался Мигель, поклонившись изящно, как на приеме. С кем имею честь?
– Себастьяно ля Фуэнте, а это мой друг... Прошу прощения, магистр, надеюсь, мы...
– Тысяча болотных дьяволов!
– взорвался Альмор.
– Неужели все мои земляки настолько глупы, что, встретившись в этой чертовой печи, все равно будут полоскать рот языком местных бесов! Или прикажете мне переводить ваш разговор на нормальный испанский язык?
Кладоискатели опешивши уставились друг на друга.
Воспоследовало много восклицаний и заверений, масса воспоминаний о родине, утек в различных направлениях добрый бурдюк вина, прежде чем Мигель вспомнил о деле.
– Могу ли поинтересоваться, что привело вас сюда, господа?
– спросил Мигель гордым, хотя и чуть запинающимся голосом.
– Работа, - ответил Себастьяно.
– Заказ?
– Своего рода собственное предприятие, - в голосе Себастьяно появилась заносчивость.
– Мы сами по себе, ничего не нарушили. Если вы по договору, так я ни при чем.
Мигель хотел что-то возразить, но запнулся.
А поутру, когда незваные гости отбыли на запад, Альмор спросил:
– И что - так вот нынче "все выведывают"? Почему ты даже не поинтересовался, что за дело у этих щелкоперов?
– Неважно, - ответил рассеянно Мигель. Он печально глядел в даль, вслед медленно уменьшающейся колымаге.
– То есть как?
– Не жильцы.
– ?
– Если выживут, им очень повезет. Ты видел, как они друг на друга смотрят? Одному другого споить или ножку подставить первое дело. Если из двоих кладоискателей на привале один трезв, другой вдрызг пьян - плохо дело. Я пытался предупредить по хорошему, чтоб возвращались в Каир. Думал даже в долю взять... А потом, над кем вчера стервятники кружились?
Альмор не нашелся, что ответить.
Помимо провизии, в ближайшем поселении пришлось прикупить ткани и массу всякой всячины. Впереди ждали места дикие, возможно, джунгли... Потребовались запасные весла, кое-какие снадобья - в общем, лодка осела чуть не до бортов. С этим предполагалось грести против течения, а потому скрепя сердце часть товара вернули.
Путь продолжался. Нил не становился заметно уже или медленнее, и грести приходилось изо всех сил. Мигель греб молча, стиснув зубы, и напряженно размышлял. Альмор то жаловался на укусы мух, то декламировал стихи по-испански и по-арабски, посвященные битве Мигеля с катоблепасом. В стихах поминались такие подробности, что могли вызвать краску на лице генуэзского наемника в припортовом борделе. Мигель сперва пытался унять Альмора его же словами о непрактичной поэзии, но потом плюнул и успокоился.
Дни шли за днями. Нил опостылел обоим приятелям по самое не могу. Оба уже не обращали внимания ни на мух, ни на плывущих за лодкой крокодилов, и перестали тратить на них стрелы, а если те приближались чрезмерно близко, били по морде веслом. Один раз, правда, вышла промашка, и крокодил разжевал весло в щепы, но на ошибках учатся. С гиенами тоже настолько свыклись, что в приступах тоски даже начинали подвывать им по ночам. Впрочем, к еде близко не подпускали. Выяснилось, что костер их не слишком пугает, так что пришлось сторожить по ночам. Главное беречь стрелы, повторял каждый вечер Мигель, поднося к костру пять-шесть камней или комьев глины поувесистее.