Странница
Шрифт:
Дома были сделаны из бревен, щели заделаны грязью и мхом. Все они были одинаковы по форме и размерам, над каждым торчала каменная печная труба. Каждый дом имел пять окон — два спереди, по одному с каждого бока, и одно сзади — и одну дверь. Шкуры, закрывавшие окна, пропускали немного света, и Конвей заметил, что некоторые из них сейчас сняты, видимо, чтобы комнаты лучше проветривались в теплый весенний день. Все дощатые ставни были открыты и закреплены кожаными петлями.
И ни одного человека.
Около каждого дома размещались одинаковые крытые загоны для скота и амбары. Из хлева, расположенного
Конвей уже было собрался обползти Карду, когда тот повернул морду и посмотрел через плечо направо. Казалось, что его вдруг заинтересовали заросли ольхи.
Конвей услышал, как сзади приближаются остальные члены группы.
— Следите, — приказал он собакам.
Не вставая, он быстро отполз назад, пока целиком не скрылся в лесу. Поднявшись на ноги, Конвей едва успел помахать остальным, чтобы остановить их. Потом рассказал о своих наблюдениях, предложив взять с собой собак и вдвоем с Тейт обойти это место лесом.
Сайла возразила:
— Церковь не нуждается в скрытности. Если там есть люди, скрывающиеся от нас, нечего бояться. Мы с Лантой въедем в деревню и объявим, что принадлежим к Церкви.
— Слишком рискованно, — ответила Тейт. — Всего десять дней назад мы нашли мертвую хранительницу.
— Конвей и Тейт должны были часто сталкиваться с подобными ситуациями во время своих путешествий, — рассудила Ланта.
Сайле показалось, что во взглядах, которыми обменялись двое чужеземцев, промелькнуло что-то подозрительно напоминающее вину, но когда Конвей посмотрел ей в глаза, она не заметила ничего необычного. Спешившись, Тейт приказала Додою оставаться рядом со Жрицами. Тот кивнул.
Вид, с которым Конвей и Тейт исчезли в лесу, произвел на Сайлу сильное впечатление. Они приобрели некоторую уверенность.
Сайла усмехнулась про себя. Какие они неуклюжие по сравнению с Класом.
Веселость исчезла. Образ Класа не желал оставлять ее в покое. Его лицо, его глаза, тоска. Только неимоверным усилием воли ей удалось изгнать непонятную пустоту, затопившую сознание.
Конвей и Тейт двигались вперед. Пока один сидел в укрытии, другой перебегал на пару ярдов вперед. Карда и Микка шли перед ними. Танно и Ошу прикрывали тыл.
Когда впереди показались возглавлявшие процессию собаки, возвращавшиеся бегом через лес, Конвей и Тейт заправили «вайпы» патронами. Разойдясь в стороны, они начали медленно продвигаться дальше. Собаки расположились спереди и с боков.
Их поведение озадачило Конвея. Слишком уж они расслаблены. Какое-то странное чувство говорило ему, что они получают удовольствие от новой игры.
Он взглянул на свои руки. Они были так сильно сжаты, что кожа на тыльной стороне ладоней блестела. Конвей слегка расслабил пальцы, чтобы восстановить приток крови.
Впереди заплакал ребенок. Внезапно звук
оборвался. Конвей жестом приказал собакам приблизиться и краем глаза заметил, что Тейт делает то же самое. Прижавшись к толстому дереву, он крикнул:— Жители деревни! Мы путешественники — две Сестры, мужчина, женщина и мальчик. Мы хотим купить продовольствия.
Слабый шелест нарушил тишину леса. Тейт сложила ладони рупором. Ее остановил крик:
— Уходите! — Звенящий страх лишил голос уверенности.
— Мы не причиним вреда, — сказала Тейт. — Нам нужна свежая пища. Мы голодаем. Мы заплатим за нее.
— Оставьте нас. Вы приведете их назад.
Конвей и Тейт обменялись взглядами.
— Их? — тихо произнесла она, потом сказала громко: — Мы идем. С миром.
В лесу пробарабанили шаги. Тот же голос ответил:
— Оставьте нас в покое, и я скажу им, что никогда не видел вас. Уходите. Пожалуйста.
— Не делайте глупостей, ладно? Никаких неприятностей, — прокричала в ответ Тейт.
Не будь с ними собак, Конвей и Тейт могли бы спокойно пройти мимо замаскированного убежища мальчишки. Он вжался в углубление кленового ствола, вход в которое был закрыт кучей травы и веток. Собаки скалились на него сквозь этот завал. Четыре толстых хвоста радостно виляли. Мальчик поднял сломанный меч, огрызок клинка сходился в кособокое острие с выщербленными лезвиями. Тем не менее он твердой рукой просунул его через импровизированную преграду, его маленькие яркие глаза непоколебимо светились. Все лицо его выражало странную смесь истощения, страха и уверенности.
Конвей присел на корточки и серьезно сказал:
— Собаки изо всех сил пытаются показать, что ты им нравишься.
Мальчик посмотрел на него:
— Они меня не укусят?
Конвей покачал головой. Мальчик обернулся к Тейт, она добавила:
— Слово чести.
Мальчик задумался.
— А остальных?
— Твоих родителей? Позови их. Мы только хотим закупить продовольствия.
Мальчик моргнул, через мгновение он обернулся и крикнул в сторону леса.
— Это не разбойники. И не Коссиары. Возвращайтесь.
Тейт назвала свое имя и спросила:
— Кто ты? Сколько тебе лет?
— Тарабел, — произнес мальчик, прикоснувшись двумя пальцами ко лбу. — Мне двенадцать лет. — Он снова моргнул и громко сглотнул. — Нет никаких родителей.
Послышался шум. Конвей с Тейт обернулись и увидели, как из леса один за другим выходят дети. Их было семеро, включая младенца. Тарабел оказался самым старшим. На девочках были грубые халаты, на мальчиках кожаные штаны и домотканые рубахи. Некоторые носили енотовые плащи, спадавшие до колен. Невинные лица оборачивались к Тейт и Конвею с удивлением. И с обвинением.
Слова Тейт прозвучали неуверенно.
— Нет взрослых?
— Некоторые из нас успели спрятаться. Тетя Минли была с нами. Теперь она… И все остальные… — Он отвернулся. — Пришли разбойники. Они искали вас.
— Нас? Кто нас искал? — спросила Тейт. Взяв ее за руку, маленькая девочка со светлыми волосами пристально разглядывала Доннаси. Тейт вздрогнула от прикосновения. Она улыбнулась ребенку и снова повернулась к Тарабелу, тот сказал:
— Разбойники. Те, кто… Кто забрал остальных. — Он взглянул на других детей, потом умоляюще посмотрел на взрослых.