Стихия
Шрифт:
— Ника? — повторила женщина, и я с усилившейся болью и облегчением одновременно наконец-то поняла, что это всего лишь Грета. Всего лишь? Мама, ведь это ты послала её ко мне, верно?
Я сорвалась с места, к которому, как мне казалось, уже давно примерзла, бросилась к Хранительнице, вцепившись в нее так, словно это был единственный родной мне человек, и разревелась. Грета ничего не говорила, видимо, решив лучше прочитать мои мысли, хотя вряд ли бы она там сейчас разобралась. Я не желала отпускать ее ни на секунду, потому что рядом с ней боль притуплялась, совсем немного, но и этого было достаточно. Грета осторожно обняла меня в ответ, медленно проводя рукой по моим волосам, и все-таки что-то зашептала, но я не могла разобрать слова. Она говорила, перебирала мои волосы, я плакала и обнимала женщину, в одно мгновение ставшую мне родной. Я выплескивала свою боль — она ее забирала, но легче не становилось. Я пыталась объяснить ей причину своего поведения, рассказать обо всем, что меня мучает, но разучилась говорить. Судорожно глотала
— Я… Я просто… — захлебываясь слезами, попыталась наконец-то заговорить. Почему же так тяжело?
— Ш-ш-ш, Ника, не говори. Давай просто зайдем внутрь, — негромко и с невероятной мягкостью проговорила Грета. Боже, я никогда не замечала, какой у нее волшебный, мелодичный, нежный голос! Повинуясь ее словам, я начала делать маленькие, несмелые шаги, ни на мгновение не отпуская Хранительницу. Пока она куда-то вела меня, я стала мелко дрожать, оказавшись в тепле, так резко контрастирующим с холодом, царящим на ночной улице. Женщина аккуратно уложила меня на мягкую кровать, пахнущую чем-то солнечным, и, наверное, хотела куда-то пойти, но я вцепилась в ее балахон мертвой хваткой и все время твердила, чтобы она не бросала меня. Грета села рядом и положила мою голову к себе на колени, пообещав, что никуда не уйдет и не оставит меня. Я верила ей всей душой, всей своей сущностью верила, что она не бросит меня. Ее подарила мне мама, я чувствовала, она рядом со мной: в руках Греты, которые снова перебирали мои волосы, в ее голосе, которые напевал что-то красивое и невыносимо печальное, в ее запахе и в ее родных персиковых глазах. Может, время остановилось, а может, наступила уже следующая ночь, это было неважно. Главным оставалось то, что Грета рядом, она забирает мою боль, и мне становится легче. Крупица за крупицей, минута за минутой боль сменялась легкой опустошенностью. Слёзы теперь изредка стекали по горячим щекам, а тяжелый ком, который поселился в груди и чуть не разорвал меня, постепенно растворился, позволив дышать без боли. Всё хорошо, со мной рядом человек, который не оставит меня, я знаю, я чувствую, я верю. Грета всё пела и пела, тихо и так красиво, что мне снова хотелось плакать, но больше не осталось сил. Я старалась дышать как можно тише, чтобы не мешать Хранительнице петь, чтобы раствориться в её песне, прогоняющей боль. Голос уносил меня всё дальше, в страну сверкающего солнца и искрящихся океанов, свежей травы и спелых ягод, прохладной луны и теплых прикосновений. В мир, где нет предателей, боли и войны. В страну сновидений, где кошмары не найдут меня. Я верила, что Грета не подпустит их ко мне, я знала это.
Пробуждение было легким и тяжелым одновременно. Легким потому, что после всех выплаканных слёз пустота дарила приятную прохладу, к тому же, мои волосы продолжали гладить заботливые руки. Тяжелым потому, что вспоминать вчерашний день ужасно не хотелось, но пришлось, а мой последний разговор позитива не вызывал. Сквозь веки я чувствовала, что в комнату заливается яркий свет Церона, значит, сейчас позднее утро. Я не спешила открывать глаза, пусть Грета думает, что всё еще сплю. Не хочется уходить отсюда, здесь так светло и спокойно, здесь боль покидает тела и души людей, растворяясь в воздухе, впитываясь в стены. Но мое внимание привлек новый, едва уловимый запах, которого не было вчера. Или, быть может, я просто не обратила внимания? Нет, точно не было. Запах… выпечки? Я не сдержалась и улыбнулась, выдавая себя с головой, но Хранительница молчала. Может, не смотрит на меня? Принюхавшись, я почувствовала, что булочки явно приправлены оранжевой травой с запахом мелиссы, а еще они подгорели. Да быть такого не может, чтобы у Хранителей подгорели булочки! К тому же, запах чуточку другой, мягче и приятнее, будто дым. Хм, булочки, мелисса и дым. Не успела я даже подумать о своей догадке, как Тран заговорил первым:
— Ну, наконец-то догадалась, — всё тем же невероятно мелодичным чудесным голосом проговорил он, от чего хотелось замурлыкать. — А то всё никак не могла понять, где находишься.
— Это ты по моей ауре прочитал? — хрипловатым голосом спросила я, сладко потянувшись, и Тран перестал перебирать мои спутавшиеся пряди.
— Во сне я не вижу твою ауру, забыла? Просто почувствовал, — с улыбкой ответил он. — Насколько я понял, просыпаться ты не желаешь, — с удивительным теплом, на которое не был способен никто другой, произнес парень. Я снова улыбнулась, перекатилась на спину и всё же открыла глаза, посмотрев на родную физиономию Звездочета снизу вверх.
— Неа, — я зажмурилась от яркого луча, скользнувшего по лицу, и растянулась в ответной улыбке. Боже, как хорошо рядом с ним! — Ты мне булочки принес? — нагло поинтересовалась я, и Тран рассмеялся. От этого звука по сосудам растеклось теплое, мягкое, искрящееся золото.
— Нет, булочки в сон не пронесешь и тем более не поешь. Это нам доставили целую партию только что испеченных пирожков, побаловать решили, вот запах в сон и пробрался.
— Ну вот, — расстроенно протянула я, придвинувшись поближе к Трану и положив голову ему на колени, снова закрыв глаза. Вставать уж очень не хотелось, к тому же, ведь это всё еще был сон, поэтому я имела полное право поваляться.
— Как ты себя чувствуешь? —
вдруг спросил он, положив свою ладонь мне на спину. Я, слегка удивившись такому вопросу, пожала плечами и, взяв его вторую ладонь, стала медленно проводить пальцами по её линиям.— Хорошо. Почему ты спрашиваешь? Вроде бы синяков и царапин на мне нет, — с усмешкой проговорила я. Рука Трана напряглась.
— Потому что вчера тебе было плохо. Настолько плохо, что меня отправили к целителю, так как я был не в состоянии выполнять приказы, — глухо сообщил он, но всё же не смог скрыть в голосе волнение. Я резко села, от чего перед глазами поплыло множество черных и серебристых точек, и пару раз моргнула, ожидая, пока вестибулярный аппарат придет в норму.
— Ты… чувствовал ту же боль, что и я? — с бесконечной виной прошептала я. — Ты всегда чувствуешь то же, что и я? — спросила я, пораженная еще одной догадкой. Звездочет отрицательно помотал головой.
— Только очень сильную боль. Еще очень сильные эмоции типа безудержного счастья или вселенской ненависти. Так что произошло, Ника? — спросил он, проведя пальцем по моей скуле. Ярко-зеленые и всегда такие таинственные глаза смотрели с искренней заботой. — Расскажешь мне?
Я вздохнула и вкратце поведала Трану о том, каким психом стал Максим после получения моей Силы, о том, что в таком состоянии он ненавидел меня в несколько раз сильнее, а когда полностью подчинил обе Стихии и вновь вернул себе здравый рассудок, оказалось, что ненавидел он меня не из-за съехавшей крыши, а всегда, и вообще Силу возвращать не собирается. Сказала, что теперь не знаю, стоит ли мне вообще оставаться в Миртране, не сидеть же вечно в Дилариуме. Всё так резко изменилось, и, похоже, ничего не собиралось возвращаться на круги своя. Я больше не Защитник Миртрана, сколько бы другие ни убеждали меня в обратном. Замолчав, села поближе к Трану и обняла его, положив голову на плечо. Сейчас мне было так хорошо и спокойно, словно объятия этого Звездочета ограждали от всех ужасов окружающего мира. Интересно, если вот так обнять его в реальности, ощущения будут те же? Тран стал выводить незримые узоры на моей спине, и по телу пробежали электрические мурашки.
— А что если тебе прийти к нам? — внезапно спросил друг, и я замерла, пытаясь понять, что он имеет в виду. Куда к ним? Я нахмурилась и повторила мысленный вопрос вслух:
— Куда к вам? В смысле, в армию, к Воинам? — наконец дошло до меня, и я рассмеялась от такого странного предложения. Тран посмотрел на меня с легкой обидой, и я тут же поспешила попросить прощения за такую реакцию. — Ну извини, пожалуйста. Просто это настолько… неожиданный вариант, у меня его даже в мыслях не было. Представь себе ситуацию: Защитник Миртрана, чья Сила была у него отобрана командиром за предательство, вступает в ряды Воинов, чтобы сражаться, как обычный человек. У меня ведь даже нет разрушительной магии Воинов, что я там делать буду?
— У меня ее тоже нет, — усмехнувшись, ответил Тран. Видимо, он больше не обижается, уф. — Но никто не считает меня бесполезным. Например, я метко стреляю, что очень ценится Воинами, хотя поначалу все косо на меня смотрели, как же так, Звездочет пришел воевать… А ты, такая храбрая воительница, уж тем более не пропадешь там. Отпускать тебя в прямые столкновения с противником, конечно, страшно и небезопасно, но ты тоже можешь стать стрелком. Или помогать целителям. Если захочешь, будешь готовить. Ты ведь умеешь готовить? — хитро прищурившись, спросил Тран и прижался губами к моему виску. Я усиленно закивала.
— Конечно! Просто пальчики оближешь! — гордо воскликнула я, радуясь, что могу похвастаться хоть чем-то нормальным типа готовки, а не владением боевыми искусствами или метанием ножей, хотя эти умения мне тоже нравятся.
— Ну, вот видишь. Я серьезно, Ник. Если ты не захочешь оставаться в Дилариуме, маясь от безделья, для тебя всегда найдется место среди нас. Просто представь, не нужно сразу отказываться, — попросил он, и я послушно представила себя в красивой черной форме с магической винтовкой наперевес, прицеливающуюся в почему-то рыжую голову врага. Меня передернуло, и я побыстрее прогнала эту картину из мыслей. Затем увидела другой кадр: палаточный госпиталь, в котором я помогаю раненым Воинам, облегчаю их страдания и говорю, что до свадьбы заживет. По телу вдруг пронеслась волна какого-то горячего и не совсем понятного мне предвкушения. Наверное, Тран тоже это почувствовал и потому слегка и несмело улыбнулся. — Представила?
— Да… — ответила я с доселе неизвестным и быстро нарастающим в груди ощущением. Словно возбуждение от чего-то нового и сложного, но интересного. Стать одной из Воинов… Никогда бы не додумалась до такого сама. — Но, Тран, что я им скажу? Я ведь Защитница, обязанная выполнять совершенно другие задания.
— Ты ведь больна по легенде, так? Можно сказать, что после травмы твое восстановление идет слишком долго, а ты не хочешь всё это время сидеть в столице. Тебя будут рады видеть, да ты поднимешь всем боевой дух, показав, что даже без своей Силы готова сражаться наравне с обычными Воинами, — вдохновенно говорил Тран, заражая меня своей эйфорией. Я снова представила себя там, в эпицентре боевых действий или в госпитале, и поняла, что да, я смогу стать частью всего этого. От такого неожиданного осознания новой перспективы я даже не смогла усидеть на месте, вскочив с кровати и практически запрыгав по комнате под взглядом зеленых глаз, излучающих добрую насмешку. — И я смогу быть рядом с тобой. Не во снах, а в реальности.