Стигматы Палнера Элдрича
Шрифт:
– До свидания, - сказала Энн.
– Я оставляю тебя одного; можешь сидеть в кабине экскаватора и докапываться до истины. Возможно, когда мы снова увидимся, оросительная система будет закончена.
Она еще раз улыбнулась ему и пошла в сторону своего барака.
Посмотрев ей вслед, он вскарабкался в кабину и запустил скрипевший, забитый песком механизм. Машина жалобно взвыла. "Счастливы те, кто спит", - подумал он. Для машины как раз прозвучали трубы Страшного Суда, к которому она еще не была готова.
Он выкопал около полумили канала, пока еще лишенного воды, когда обнаружил, что к нему
Оно немного напоминало худого, изголодавшегося старика, стоящего на четвереньках, и Барни сообразил, что это наверняка тот самый шакал, о котором его постоянно предупреждали. Во всяком случае, кто бы это ни был, он, вероятно, не ел уже много дней и жадно глядел на него, держась на безопасном расстоянии. Внезапно он уловил чужие мысли. Он был прав. Это был шакал-телепат.
– Можно тебя съесть?
– спросил шакал, тяжело дыша и с вожделением разевая пасть.
– Господи, только не это, - сказал Барни.
Он лихорадочно искал в кабине экскаватора какое-нибудь оружие; пальцы его сжались на рукоятке тяжелого гаечного ключа. Он недвусмысленным жестом показал его марсианскому хищнику; ключ и то, как он его держал, говорили сами за себя.
"Слезай с этой штуки, - с надеждой и отчаянием думал марсианский хищник.
– Там мне до тебя не добраться".
Последняя мысль не предназначалась Барни, но, видимо, вырвалась невольно. Зверю явно не хватало хитрости.
"Я подожду, - думал он про себя.
– В конце концов ему придется слезть".
Барни развернул экскаватор и двинулся обратно к бараку Чикен-Покс. Машина, с шипением и треском, двигалась удручающе медленно; казалось, она вот-вот сдохнет. Барни чувствовал, что не доедет до барака. "Может, зверь прав, - подумал он.
– Придется слезть и достойно его встретить.
Меня пощадила наивысшая форма жизни, которая овладела Палмером Элдричем и появилась в нашей системе, - а теперь меня сожрет глупый зверь. Конец долгому бегству, - с горечью думал он.
– Окончательное решение, которого еще пять минут назад, несмотря на свои способности к ясновидению, я не предвидел. Возможно, не хотел предвидеть…, как триумфально объявил бы доктор Смайл, окажись он здесь".
Экскаватор взвыл, затрясся и с болезненным стоном остановился; еще несколько секунд в нем теплилась жизнь, потом она прекратилась.
Несколько мгновений Барни молча сидел за пультом машины. Старый марсианский шакал сидел неподалеку, не спуская с него глаз.
– Ладно, - сказал ему Майерсон.
– Иду.
Он выскочил из кабины, размахивая тяжелым ключом.
Зверь бросился на него.
В пяти футах от Барни он внезапно заскулил, свернул в сторону и промчался мимо. Барни обернулся, глядя на шакала.
"Нечистый, - думал зверь, остановившись на безопасном расстоянии и со страхом глядя на человека.
– Ты нечистый", - с отвращением сообщил он.
"Нечистый, - подумал Барни.
– Как это? Почему?"
"Просто нечистый, - мысленно ответил хищник.
– Посмотри на себя. Я не могу тебя съесть; я бы заболел".
Зверь не двигался с места, глядя на него с разочарованием и отвращением. Он
был испуган.– Возможно, мы все для тебя нечистые, - сказал Барни.
– Все земляне, чужие для этого мира. Все пришельцы.
– Нет, только ты, - угрюмо сказал зверь.
– Взгляни только на - тьфу!
– свою правую руку. С тобой что-то не в порядке. Как ты можешь так жить? Ты не можешь каким-то образом очиститься?
Барни не утруждал себя разглядыванием руки; в этом не было необходимости.
Спокойно, со всем достоинством, на которое был способен, он двинулся по рыхлому песку к своему бараку.
Ночью кто-то постучал в дверь.
– Эй, Майерсон. Открой.
Он надел халат и открыл дверь.
– Этот корабль опять прилетел, - возбужденно крикнул Норм Шайн, хватая его за рукав.
– Ну, знаешь, тот, с людьми из "Чуинг-Зет". У тебя еще остались скины? Если так, то…
– Если они хотят меня видеть, - сказал Барни, высвобождая рукав, - им придется спуститься сюда. Можешь им так и передать.
Он закрыл дверь.
Норм ушел, громко топая.
Барни сел за стол, достал из ящика пачку земных сигарет и закурил; он сидел и размышлял, слыша наверху и вокруг топот ног соседей. "Как большие мыши, - подумал он, - почуявшие приманку".
Дверь его комнаты открылась. Барни, не поднимая глаз, продолжал рассматривать крышку стола, пепельницу, спички и пачку "Кэмела".
– Мистер Майерсон…
– Я знаю, что ты хочешь сказать, - ответил Барни. Войдя внутрь, Палмер Элдрич закрыл дверь, сел напротив Барни и сказал:
– Все верно, друг мой. Я отпустил тебя сразу же перед тем, как это произошло, перед тем как Лео выстрелил во второй раз. Это тщательно продуманное решение. У меня было достаточно времени, чтобы его принять; чуть больше трех столетий. Я не скажу тебе почему…
– Меня не волнует почему, - прервал его Барни. Он все еще не поднимал глаз.
– Ты не можешь смотреть на меня?
– спросил Элдрич.
– Я нечистый, - сообщил Барни.
– КТО ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ?
– Зверь в пустыне. Он никогда меня до этого не видел; он узнал об этом, когда подошел ближе.
"С расстояния в пять футов, - подумал он.
– Этого хватило".
– Гм. Возможно, у него были свои причины…
– У него не было никаких причин. Собственно говоря, даже наоборот. Он был полуживой от голода и мечтал о том, чтобы меня съесть. Поэтому он говорил правду.
– Для примитивного разума нечистый и святой - это одно и то же, - сказал Элдрич.
– Это просто табу. Ритуальное…
– О, черт побери, - со злостью сказал Барни.
– Он говорил правду, и ты прекрасно об этом знаешь. Я жив и не умру на том корабле, но я осквернен.
– Мной?
– Подумай - и поймешь.
Помолчав, Палмер Элдрич пожал плечами:
– Ладно. Меня изгнали из одной планетной системы…, не буду говорить, из какой, поскольку это не имеет значения, - тогда я вселился в сумасшедшего, желающего быстро разбогатеть представителя вашего вида. Небольшая часть меня перешла и в тебя. Однако лишь небольшая. Постепенно, с течением времени ты от меня избавишься. Другие колонисты ничего не заметят, поскольку это затронуло и их; это произошло, когда они приняли средство, которое я им дал.