Степняк
Шрифт:
На этом, его неприятности не закончились, и это было только началом. Затем его начало что-то тащить, благополучно наглотавшись грязи и водицы, он оказался сзади юрты, где скорее услышал, чем увидел радостные и хохочущие лица его братьев. Ну, вот думал же надо обойти этот круг из аркана, что лежал на земле, уж больно он похож был на силки, что которые обычно ставил на сурков, да и чуйка шептала и предупреждала, но как всегда наша торопливость не доводит до добра.
– Ну, что туснак, набегался, долг как будешь отдавать?
– спросил один из них, по голосу, узнал Бикмуса младшего сына Гарей-бия, который был старше Урмана на несколько лет и верховодил среди мальчишек рода.
–
– повторил он, - Собачий сын наглотался навоза, так мы быстро тебе глотку промоем, кровью твоей. А ну егетлер, оживите камчой* этот кусок дерьма.
Подручные вожака мальчишек, схватив за плечи Урмана, сдернули полушубок, и крепко прижав его туловище к мокрой земли, начали охаживать камчой по его спине, до тех пор, пока она не превратилась в кашу из кожи, крови и остатков ткани.
Всю экзекуцию мальчик терпел и молчал, не проронив и звука, пока не потерял сознание.
– Бикмус, а вдруг он умрет?- спросил один из братьев, который помогал удерживать Урмана, во время телесного наказания.
– Э-эй, Юсуф, биграг хин башхыз,** хотя ты и так большим умом не отличался, а теперь только подтвердил что ума в тебе не больше чем в курином мозгу! Если ты забыл, то я тебе напомню, как недавно в центре стойбища рода, наказали рабов из киргизов, которые пытались бежать. Так вот их били настоящими кнутами, не теми что у нас в руках, они провисели на столбах три дня и три ночи. А сейчас спокойно и без проблем пасут бесчисленные отары овец моего отца. Полейте водой, нет лучше окуните рожей в лужу туснака, так он сразу очнется.
Действительно, несколько раз брызнув водой на лицо Урмана, и тот очнулся. Открыв глаза, и попытался понять, что происходит, но долго думать ему не дали. В очередной раз, Бикмус пнул ногой, в бок лежащего на земле Урмана.
– Ну, что опять будем в молчанку играть, или попросишь прощения у своего господина и поцелуешь сапоги?
– в очередной раз вопросил младший сын Гарей-бия.
– И можешь спокойно дальше идти по своим делам, да и трогать тебя перестанем. Да, братья?
– Да! Да!
– с усмешкой, отвечали в разнобой подручные Бикмуса.
Урман упрямо молчал, только отвернув свое лицо от пытавшегося ткнуть его сапогом вожака мальчишек.
* Плетка
**совсем ты безголовый
Айнур в тот день чувствовал себя совсем чужим в своей семье, его мать Гюль-ханум, обычно весьма добрая и нежная по отношению к нему. Отругала его за порванный полушубок, и, наградив его обидной кличкой "Неряха", выгнала вон из родной юрты, отправив за кизяком для домашнего очага.
Находясь в таком раздраженном состоянии, когда весь свет не мил, Айнур проходя мимо юрты Уртас Балта, услышал приглушенные веселые голоса мальчишек, доносившееся издалека, откуда-то из-за построек мастера по дереву. Проявляя свое детское любопытство, осторожно выглянул и увидел толпу мальчишек и какое-то тело, лежащее в грязи. И тут заметил невдалеке полушубок, который как он помнил, Урману подарил его отец.
Сомнений, что тот мальчик, который лежит и есть сын побратима отца, никаких не возникло.
Сам Айнур, был мальчиком невысоким, но плотного телосложения, с сильными руками и широкими плечами. Недаром шутя, отец называл его "мой маленький батыр". С характером упрямым и немного нелюдимым, но в ярость впадал легко.
Вспомнив про то, что взрослые родичи за вечерним костром, неоднократно и неспешно обсуждали судьбу сына названного брата отца, при этом отмечали ненависть его родни к отверженному мальчику.
А Айнур думал по-своему, что он должен присматривать за Урманом, которого уже считал
членом своей семьи. Теперь же увидев, что сотворили с его младшим братом, впал в ярость и рассвирепев, схватив одну из многочисленных заготовок Уртасы, под черенок мотыги.– Дунгазлар! Утрем!* - с криком, кинулся на толпу мальчишек.
В угаре запойной ярости, видел только огромные глаза мальчишек, которые обернулись на крик Айнура. Черенок был два раза больше его роста, но почему в тот момент, у него возникло чувство, что в руках он держит небольшой прутик, который крутит с необыкновенной скоростью. Он смог ударить всего лишь два раза, но толпе мальчишек и этого хватило.
Словно горох рассыпался по степи, именно таким образом произошло бегство мелких пацанов с поле боя. Ни о каком сопротивлении они даже не помышляли, и, не оборачиваясь, бежали до своих родных юрт, чтобы потом с ужасом вспоминать громадного дядьку с огромным дрыном гонявших их по полю.
* Свинья! Убью!
Почему Айнур им показался таким миражом?
Возможно, весеннее испарение при жарком солнце создает тот эффект, при котором нередко происходит обман зрения человека и чудиться всякие не совсем разумные вещи.
На крики ярости мальчика, сбежались соседи Уртаса, и совместными усилиями быстро обернув Урмана в полушубок, отнесли в юрту Ахмет-аги.
Где быстро засуетилась женская половина, заохали, заахали и запричитали жены хозяина. Но уверенным голосом старшая жена, тут же разогнала этот вертеп, каждому отдельно нарезав свою задачу.
Как опытный воин и начальник, десятник Ахмет-ага в свое время правильно воспитал своих женщин, вот и теперь пожинал плоды своего воспитания, гордо оглядывая взором опытного хозяйственника, установившийся порядок в жилище, где каждый знал свое дело. Одна тут же бросилась за водой, вторая, отдав команду своему сыну принести кизяк, разжигала очаг, ну а третья, отправив гонца за усюкчи (лекарка и травница), быстро готовила чистые тряпки и различные склянки, которые как у всякой женщины имелись во множестве.
Усюкчи Карасэс не совсем старая, но еще бодрая женщина была из тех, кто до сих пор верит в старых богов. И не забывает поминать их в те особые дни, когда Боги спускается на старую бренную Землю и стараются помочь и поддержать своих немногочисленных последователей, которых с каждым годом становиться все меньше и меньше. Многие не выдержав конкуренции с мусульманами или христианами, удалялись все дальше и дальше туньякка.* А некоторые селились поблизости, по мере возможности, помогая своим родичам отринувших старых богов, но еще не забывших своей древней крови и помнивших еще ту силу, которая раньше всегда и во всем им помогала.
Усюкчи владела мизерной каплей той силы, которая была у древних предков и по мере сил всегда пыталась помочь своим оступившимся родичам. Именно из-за этого она не покинула, отчие земли, хотя ее учитель и звал пойти с ней далеко Туньякка, где еще почитали старых богов.
Местный имам Сафар - ходжа старался не замечать ее саму, так и ее деятельность. Хотя вначале, когда она была еще молодой и красивой, однажды он собрал толпу фанатиков и забросав камнями, ее чуть было не убили, но за нее вовремя вступился сын тогдашнего бия Арслан, а с ним и его побратим Ахмет-ага, который хотя и был истовым мусульманином, но с названным братом шел в хоть в огонь хоть в воду, не боясь ни шайтана ни имама.