Степь
Шрифт:
***
Господи! Неужели это всё, что у меня будет в жизни? Смерть, кровь, грязь? И так из века в век? Хватит обманывать себя. Меня никто ни ждет. Единственной моей давно нет в этом мире. А я устал… Устал от всего этого. Не сейчас, не физически, а морально. И надо сознаться потерял всякую надежду хоть что-то изменить в этом мире к лучшему. Может быть Дервиш прав, и красоту не вылепишь руками, обагренными кровью. Убийством злодея не решишь всех проблем. Но и чистым в этом море крови не останешься. Пусть меня убьют. Как говорил Синмен-сан, каждый самурай вступая в битву должен мечтать о смерти. Да, наверное. Раньше я понимал это как отрешение от самого себя для преодоления страха перед костлявой, для преодоления инстинкта самосохранения. Именно смирившись с неизбежностью смерти воин будет сражаться до конца. А теперь? Теперь я понимаю иначе. Когда сражение длинною в жизнь начинает надоедать, поневоле стремишься к смерти. Но не сейчас… Не сейчас. Нужно помочь Дервишу. Где он там? Так и есть! По крутому склону горы бежали двое, карабкались к вершине. Но даже отсюда мне было видно, что с десяток преследователей, оторвавшись от основной массы, их уже настигают. Правду говорил шаман: «Вы встретитесь на Алтае». Алтай, это не только буквально в переводе – золотая гора, и название местности, а еще и название самой высокой вершины среди гор Синегорья, к которой сейчас стремился Дервиш с возлюбленной. Над вершиной стояло марево, внутри которого угадывалась сфера, переливающаяся всеми цветами радуги. Разрыв реальностей.
По крупу лошади покрытому потом, стекали тонкие ручейки крови от стрел. И кровь из моих ран каплями падала вниз и смешивалась с кровью Матильды.
– Ну! Ещё чуть-чуть голубушка! Выручай!
Пробившись сквозь ряды воинов, поскакал вверх под крики и свист стрел. Но если спину мою ещё защищал щит, то в тело лошади стрелы входили одна за одной. И через некоторое время Матильда упала, и часто задергала ногами, выпуская изо рта клочья кровавой пены.
– Прости!
Вскочив на ноги, я побежал вверх в гору, рубя по дороге саблей всех, кто пытался догнать Дервиша и его подругу.
***
Дервиш бежал, и тащил за собой Сауле из последних сил, но чувствовал, что его настигают. Чувствовал дыхание смерти за своей спиной, а когда оно стало совсем близко, он оглянулся.
– Ты!?
Ронин запыхался и стягивая с себя пояс шамана с костным ножом, протянул Дервишу.
– Это тебе… от шамана. Сфера скорее всего это электромагнитное поле высокой частоты, и проникнуть в неё может лишь диэлектрик. Костяной нож как раз подойдёт. Что делать потом ты знаешь…
– Подожди… А ты? – непонимающе посмотрел на него Дервиш
– Мне нет места в твоём мире любви и гармонии.
– Как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, что такое любовь!
– Знаешь… убивать людей может лишь тот, кто убил любовь в своей душе…
– Что ты говоришь? Ты себя слышишь? - возмутился Дервиш, - это не так! Ты сам знаешь, что это не так! Ты ведь до сих пор любишь её! И даже лошадь свою бережешь в память о ней!
– Нет больше моей лошади… ничего во мне больше нет. Афганец молод, он заменит меня если что. И есть твоя любовь, береги её… и самое главное. Ведь любовь это самое главное, – обернувшись, Ронин посмотрел на добрую сотню воинов, поднимающихся вверх по склону, - Вы уходите, я задержу их. Я знаю Костя, ты сможешь начать всё сначала! У тебя... у вас получится.
– Ронин! Это всерьёз! У тебя осталась всего одна жизнь и веток больше нет! Если погибнешь, то навсегда!
– Это ничего... за друзей погибнуть
не страшно. Страшно друзей не спасти.– Побежали! Мы успеем!
– Ты сам видишь, что не успеете, - Ронин кивнул головой вниз, на приближающихся неприятелей, - А погибнуть всем вместе глупо…
– Но у нас камень, мы можем попытаться ещё раз!
– Опять ты врешь?
– Нет! Правда!
– Я остаюсь.
– Что с тобой ? Опомнись! Тогда я тоже останусь! Я не брошу тебя!
– Да? И позволишь погибнуть миру? Хрен с ним, с миром и вселенной? А ей? Ей ты тоже позволишь умереть? Не глупи… Бегите. Времени нет… Прощай!
– Вжик! Вжик! Вжик! – как бы в подтверждение его слов запели стрелы, впиваясь в землю у ног. Костя словно очнулся, схватил девушку за руку, и они побежали.
***
Вдох – выдох. Вдох - выдох. Пока я входил в транс, то успел подумать, что ненависть и злость не самые страшные чувства. Сильные эмоции рано или поздно заканчиваются. А вот после них приходит самое страшное, это равнодушие… Именно благодаря равнодушию существует зло.
– Я вернусь за тобой Ронин! Обязательно вернусь! Ты слышишь! – крикнул Дервиш и его крик подхватило эхо.
Слышу, мысленно ответил я, набирая последний раз воздух в легкие, перед тем как его задержать. Подоспевшие преследователи уже были меньше чем в тридцати шагах от меня. Там, где склон из пологого превышался в крутой и лошади не прошли, им пришлось спешится и медленно идти вверх. Лениво отмахнувшись саблей от стрел, я взглянул вниз с горы. Я не знаю, каким должен быть мир, но я точно знаю, что, таким как сейчас, он быть не должен… Но отсюда, сверху, мне видно только одно – бескрайняя выжженная на солнце степь. Степь человеческого равнодушия.
15.09.13 г. Конец.
Послесловие.
– Никаких следов присутствия адамитов в нашей реальности...Я хорошо проверил, можешь мне поверить. Может они и существуют, но только у себя, в своём мире. А у вас? Что было потом?
– Когда мы поднялись к вершине, я оглянулся....Ронина уже не было в живых. А потом все случилось само собой. Попав в разрыв, камень вернулся в свою реальность и всё кончилось. Хотя, ты знаешь...всё оказалось не так просто и просто одновременно. Ведь в каждой реальности есть свой философский камень...
– Подожди..., - собеседник Дервиша снял с носа очки и принялся тщательно протирать линзы бархоткой, - А сражение чем кончилось?Стал бек ханом? А мальчишка куда делся, тот, что с вами ....?Как его? Ертай кажется звали?
– Джунгар разбили, как ты помнишь. Темиртаса убили в сражении,и без помощи Ронина, Аблая единогласно провозгласили ханом. А хронически невезучий мальчишка попал в плен к джунгарам, но от них потом сбежал. А когда подрос его узнали уже под другим именем...и за глаза часто называли рыжебородым.
– Неужели?
– Да,да, - улыбнулся Дервиш.
– Но он же не твой сын?
– Боже упаси! Я тут не при чем! Мне Сауле не простит! – рассмеялся Дервиш.
– А Ронин? Он знает? Помнит что там было до того как ты изменил реальность?И как у тебя получилось? Как ты догадался, что нужно делать с камнем?Чего пожелать?