Степь. Кровь первая. Арии
Шрифт:
– Посмотри на него внимательней, разве ты раньше такой видела?
Дануха брать лук не стала, но присмотрелась. Даже глаза закрыла и иным взором глянула, но ничего не обнаружила. Данава тоже стоял рядом и тупо разглядывал странную загогулину.
– Я в них не разбираюсь, - спокойно сказала Дануха, с интонацией, "на кой оно мене нужно", - ну красивый, сложней чем наши, явно мастером своего дела сделан, ишь сколько загогулин разных. Наверное, каждая для чего-нибудь нужна.
– Данава, а ты?
– уже упрашивая спросила она колдуна.
Тот почесал затылок, поморщился и ответил:
– Да я тоже по этим тыколкам не мастак.
– А как же ты зверя бьёшь?
– удивилась охотница.
– А он его измором валит, - съехидничала баба, - рожу скорчит, тот и давиться со смеха.
Девочка звонко засмеялась и сквозь смех проговорила:
– Вот те на. Да меня если бы с этим
– она тут же накинула лук на свободное плечо и достала две стрелы из коробки, - смотри.
Неважна протянула их колдуну, но тот убрал от них руки подальше, зато Дануха их взяла и каждую рассмотрела.
– Хороши стрелы, а чё в них не так?
– недоумённо спросила баба.
– Да вы что, - вдруг не на шутку рассердилась охотница, - вы колдуны или врёте?
Дануха почуяв подвох, взяла по стреле в каждую руку и закрыла глаза, решив проверить подарок по-своему и как только перешла в иное состояние, резко распахнула глаза и оставив перед собой только одну стрелу, удивлённо выдохнула:
– Ох, ё. Это чё это? Эта ж какая полужить в ней седит?
– Вот это и есть стрелка. А эта, - она забрала вторую и показывая её наконечником вверх, - обычная стрела.
С этими словами она ловко сунула её в коробку за спину.
– А это, - она забрала у Данухи оставшуюся стрелу, - стрелка. Хозяйка говорит, что у любой обычной бабы сил хватит на такую стрелку. У некоторых даже на две, а у особенных, таких как я на три. А когда я вырасту, то и четвёртую смогу. Смотрите.
Охотница вдруг поняла, что лучше один раз показать этим бездарям от охоты, чем до вечера объяснять то, что всё равно не поймут. Она подняла с земли маленький зелёный листочек и послюнявив его, приклеила к молодой берёзке. Затем отошла шагов на пять, вставила стрелку в лук и отвернувшись от той берёзки в противоположную сторону, выпустила её в просвет между кронами деревьев в небо. После чего медленно повернулась и замерла. На её лице играла странная мимика. Она, то как будто тужилась по большому, то перекашивала челюсть, с силой отводя в сторону, глаза полузакрыты и вверх под веки закатились. Дануха с Данавой с любопытством смотрели на эту корчащую рожи девку, ничего не понимая и с интересом ждали, что же она хочет им показать. Вдруг раздался лёгкий, нарастающий шелест и тут же глухой шлепок, на который даже не желая того, они оба обернулись и от увиденного у обоих округлились глаза и распахнулись беззубые рты. В листочек, что Неважна приклеила к берёзке, точно в его середину была воткнута стрела. Данава аж дар речи потерял, издавая нечленораздельные звуки, то и дело тыкая рукой, то в небо, куда была пущена стрела, то в саму стрелу, что была воткнута в дерево. Гордая молодая охотница, прошествовала между ними с важный видом, выдернула стрелку из ствола, поцеловала и аккуратно засунула в коробку.
– Теперь понятно?
– с явной бравадой и осознавая своё превосходство, спросила она.
Первый встрял любопытный колдун.
– Это как же ты?
– Что?
– переспросила Неважна, не понимая многословную риторику Данавы.
– Как ты это?
– и он изобразил корчащиеся потуги на лице с отворотом челюсти в сторону, - управляешь что ли ей. И точно ведь так. Откуда знаешь куда летит?
– Весь секрет в том, что на кончике стрелки у меня сидят вторые глаза. Я, когда её пускаю, то от своих глаз, - и она указала обоими указательными пальцами себе на глаза, - отказываюсь, а начинаю смотреть теми, что на стрелке. Я как будто лечу вместе с ней. Хорошо, аж дух захватывает. Я не только вижу, но и могу её в полёте двигать, правда не очень много, сил пока не хватает, но по началу и этого не могла, а теперь сами видели. Я её в другую сторону пустила, в небе развернула и точно в цель.
– Ох, ё, - только и смогла выдать Дануха, постепенно переходя из ступора в состояние ликования и эйфории, - ты даже не представляешь себе деточка, насколько поняла. Ай да Дева Лесная, ай да благодарствую за подарочек.
С этими словами она повернулась в сторону и поклонилась в пояс не видимой Душе Леса.
Они весело шагали по лесной тропе и почти уже дошли до норы, которую Данава гордо называл своим жилищем, как шедшая за Данухой Неважна неожиданно спросила:
– Дануха, я вот что не пойму. Я конечно тебя всему научу, но вы же старые. Зачем вам всё это.
Дануха в ответ только хмыкнула весело.
– Какие твои лета, сестра, поймёшь ещё. А учить ты меня не будешь. Я без этого
жила и уж как-нибудь без этого и помру. Учить ты будешь других, таких же как ты молодых да дерзких.– А где они?
– Они?
– переспросила Дануха и сделала паузу, обдумывая что-то, - они, сестра, идут все сюда. Со всех концов земли. Скоро нас будет много.
Она ещё что-то хотела сказать возвышенного и торжественного, но её перебил братец:
– А я хочу. Научишь?
– Конечно, - ответила охотница.
– Ох, ё, - взревела Дануха со смехом, - непутёвый. Тебе то в какое место это упёрлось?
– А что? Полезная вещь, - не сдавался колдун.
– Любая полезная вещь в дурных руках - беда.
Так весело и легко добрался маленьких отряд до своего нового поселения, на Чуровом столбе которого их дожидалась нетерпеливая Воровайка, мотая длинным хвостом вверх - вниз и без устали стрекоча какую-то свою, наверное, тоже радостную песню.
Они.
Клип пятнадцатый.
Елейка.
Маленькое поселение в лесной глуши в скором времени обжилось и потекла неторопливая, размеренная жизнь. Дануха и Неважна сразу и на отрез отказались жить в земляной норе Данавы и тем более рыть новые норы для себя. Молодая охотница, отыскав невдалеке свободное от деревьев и кустарника местечко, устроила там свой походный шатёр. Девка всем и во всей красе расписала его простоту и удобность. Шкуры, из которых он был сшит, были тонкие и мягкие. Стенки, сшитые в небольшой круглый конус с остроконечным верхом, мехом внутрь. Только на полу шкура была цельной и толстой - беровой, а на стены были использованы шкурки различных мелких зверьков, в основном белка и зимний заяц, притом это было сделано сознательно для получения некого узора. В одном месте стены, шкуры были не сшиты, а образовывали нечто вроде входной двери, открываясь вверх. Весь шатёр собирался обычно на трёх палках, которые упирались в края пола с трёх сторон и соединялись вверху, хотя при желании можно было установить его и на одной, просто надев острый конус изнутри на шест и упереть в центр пола. Кроме того, используя ещё две палки, можно было входную, откидывающеюся часть, растянуть так, что вся эта конструкция превращалась в летний домик с навесом у входа. Но самое интересное, что понравилось всем то, что можно было использовать его для сна, даже не раскладывая и не ища для этого подходящих палок. Стоило просто разложить его на земле и залезть туда, как в мешок, прикрываясь откидной дверью, что Неважна тут же продемонстрировала.
Дануха внимательно изучив его снаружи и изнутри, в собранном и разобранном виде, изъявила желание иметь такой же, только побольше и так как она никуда не собиралась с ним ходить, сделать его весь из толстых шкур, притом однородных, а по центру в крыше обязательно дыру, так как Дануха во что бы то не стало хотела иметь в доме очаг.
В конечном итоге что-то подобное они и соорудили. Шатёр получился просто огромный. Пришлось рубить деревья, делая целую поляну, ровнять землю и делать его не острым конусом, как у Неважны, а сначала устанавливать круглые стены, выше роста человека, только потом сводить их крышу в тупом конусе, где отдельно делать дыру, которая получилась не круглой, а скорее квадратной. Местные леса являлись лосинными угодьями, поэтому основном шкурным материалом, естественно, был лось. Девочка охотилась, как в игрушки игралась, с такой лёгкостью добывала зверя, что повидавшие виды Дануха с Данавой, только дивились, не успевая за ней бегать по лесу и сдирать с убитых шкуры. А мясо как жалко было, но куда его было столько девать? Дануха вся изворчалась, из раза в раз бросая горы мяса в лесу, но лося, как не странно, в лесу меньше от этого не становилось.
Кстати, тогда вскрылась ещё одна странная особенность девочки. Во-первых, она не могла заблудиться даже в незнакомом лесу и даже непонимающе удивлялась, как это можно сделать, ведь в лесу нет двух одинаковых деревьев. Во-вторых, что ещё больше удивило, она всегда знала в каком направлении нужно идти, чтобы попасть в нужное место. Она даже похвасталась, что может прийти куда угодно хоть с закрытыми глазами, на что Данава, по мальчишечьи азартно побился с ней об заклад, не веря, но завязывать глаза ей не стал, а просто надел на голову мешок и даже раскрутил, чтоб та не смогла запомнить направление. Неважна сделала несколько мелких шажков, по дуге, как бы выбирая направление, а затем вытянув перед собой руки, уверенно пошла к роднику за водой, что и потребовал от неё Данава.