Чтение онлайн

Кэшел отодвинул другую панель, чтобы дать больше света, чем было бы, если бы его тело загораживало половину дверного проема, который уже был открыт. Мухи кружились вокруг, как ни в чем не бывало, задевая лицо Кэшела и даже садясь на него. Это было довольно плохо, и вонь была еще хуже, но он не позволил этому отразиться на своем лице.

От входа пещера уходила вниз, насколько мог видеть Кэшел. Каменный пол был покрыт телами, костями и скользкой, дурно пахнущей жидкостью, в которую превращается тело, если просто дать ему разлагаться. Трупы у входа разложились не так сильно, как те, что находились дальше, которые, вероятно, сползали или просачивались вниз

по мере гниения. За дверью находилась женщина средних лет, которая казалась просто спящей, если не знать всего.

Кэшел присел на корточки рядом с телом, прикидывая, как лучше его поднять. Оно затвердело с тех пор, как она умерла, что облегчило бы его переноску. Однако хорошо, что повозка была открытой, потому, что с ее вот так раскинутыми руками ему пришлось бы что-нибудь сломать, чтобы втащить ее внутрь через обычные маленькие дверцы кареты.

— Как мне с ней поступить, Мастер Черворан? — спросил он, оглядываясь через плечо.

Если бы до этого дошло, то сломать пришлось бы боковую панель кареты. Женщина не возражала бы, и то, что природа собиралась вскоре сделать с ее телом, было намного хуже, но Кэшел все равно сломал бы боковую панель.

— Вынеси ее наружу и положи на землю, — ответил Черворан. — Присутствие такого количества смертей помогает моей работе, но мне нужно больше места.

Кэшел взглянул на Теноктрис; она чуть приподняла подбородок в знак согласия. Ее лицо было напряженным, и оно было бы сердитым, если бы она позволила ему обрести, хоть какое-то выражение.

— Хорошо, — ответил Кэшел, просовывая руки под плечи и бедра трупа и приподнимая его. Мертвая женщина не была тяжелой, но она прилипла к тому, что впиталось в камень. Ему пришлось осторожно покачивать ее взад-вперед, чтобы он мог взять ее на руки, не порвав ей кожу. Он встал, повернулся и положил ее на землю чуть в стороне от дуги, по которой открывались двери.

В пещере Кэшела не беспокоило, что все тела были раздеты перед тем, как их туда бросили. Однако солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы освещать маленькую площадку у входа, и женщина выглядела по-другому. Кэшел почувствовал себя тираном, когда так обращался с ней, несмотря на то, что она была мертва.

Он пожал плечами, но выражение его лица не изменилось. Что ж, это должно было случиться.

Илна прошла мимо и захлопнула двери. У нее не возникло никаких трудностей с перемещением тяжелых створок, хотя отчасти это было связано просто с умением использовать свой вес. И все же она была сильнее, чем могло бы предположить большинство людей.

Черворан проследил за ней своим тусклым взглядом. — Не было никакой причины закрывать пещеру, — сказал он.

— Я предпочла закрыть ее, — отрезала Илна. — Точно так же, как я решила вытащить вас из погребального костра. Можете называть это моей прихотью, если хотите.

Черворан еще мгновение смотрел на нее, затем наклонился и открыл свой дубовый ящичек. На его лице было не больше выражения, чем у карпа, втягивающего воздух с поверхности пруда в разгар лета.

Кэшел ухмыльнулся. В Илне было много такого, о чем большинство людей, и не догадалось бы. Она не сказала: «Теноктрис — прекрасная леди, а не крестьянка, как я и мой брат, поэтому ее беспокоит запах». Это могло бы смутить Теноктрис, а Илна все равно была не из тех, кто перекладывает то, что она сделала, на кого-то другого.

Кэшел гордился тем, что у него такая сестра. Она чувствовала то же самое по отношению к нему, и от этого было еще лучше.

Черворан надел топазовую корону, затем достал из своего чемоданчика другие

вещи. Он еще не начал произносить заклинание, но Кэшел почувствовал, как у него по коже побежали мурашки, как это всегда бывало с волшебниками. В конце концов, это было то, ради чего они сюда пришли.

Кэшел посмотрел на своих друзей: Илну и Теноктрис, а также на Чалкуса, который прижался спиной к скале, чтобы он мог смотреть во все стороны, не беспокоясь о том, что кто-то подкрадывается к нему сзади.

Матрос одарил Кэшела улыбкой в ответ, но он был напряжен, и ошибки быть не могло. Чалкус, в общем-то, не боялся волшебства, но он нервничал, потому что знал, что его меч и кинжал бесполезны против него.

Кэшел проверил, есть ли у него свободное место, затем начал описывать посохом серию медленных кругов сначала перед собой, а затем над головой. Вокруг этого места было много энергии. Наконечники на концах древка из орехового дерева мерцали искрами голубого волшебного света.

Кэшел улыбнулся в движении. Этот посох много раз спасал его и тех, за кем он присматривал; и в ряде случаев он сталкивался лицом к лицу с волшебниками.

Илна наблюдала, как Черворан достал нож из своего ящика и повернулся к ней. Она знала, что это был атаме — магический ритуальный нож, инструмент волшебника, используемый для произнесения заклинаний. Изогнутые символы, вырезанные на лезвии, были словами, написанными тем, что образованные люди вроде Гаррика называли старым письмом. Илна могла распознать в них узоры, хотя читать их она умела не лучше, чем новый шрифт, которым сегодня пишут люди.

Может, это и был инструмент волшебника, но этот атаме был и настоящим ножом. Рукоять и лезвие были выкованы из цельного куска железа, а двойные края были неровно острыми.

— Ты, Илна, — сказал Черворан. Он шагнул к ней, поднимая атаме. — Мне нужна прядь твоих волос для амулета, который будет управлять моим двойником.

Чалкус выхватил свой меч и держал его прямо. Острие не коснулось правого глаза Черворана, но оно пронзило бы мозг волшебника, если бы он сделал еще один шаг вперед.

— Давайте, вы возьмете прядь чьих-нибудь волос, мой добрый друг, — сказал моряк своим фальшиво веселым голосом. — Свой собственный локон, почему бы и нет? Вы же не захотите заплатить за то, чтобы поднять этот ваш уродливый клинок на Госпожу Илну.

— Ты думаешь, твоя сталь пугает меня, парень? — ответил Черворан. Его голова повернулась к матросу. — В амулете должна быть прядь моих волос, чтобы оживить симулякр. Задача Илны — управлять им. Ты думаешь создать моего двойника и выпустить его бесконтрольно?

— Тогда почему ее? — сказал Чалкус. — Возьмите волосы с моей головы, если хотите!

Он был зол так, как Илна редко его видела. Обычно все, что беспокоило моряка так сильно, как это, давало ему возможность убить кого-нибудь. Юмор ситуации поразил Илну, хотя никто, видя выражение ее лица, вряд ли догадался бы, что она улыбается.

— Глина была женской, следовательно, и управление должно быть женским, — ответил Черворан. — И есть другие причины. Если бы глина была мужского пола, я бы использовал Мастера Кэшела в качестве своего управления.

Его тон всегда был раздраженным, но, возможно, в данный момент он был немного более сердитым. Несмотря на то, как волшебник насмехался над мечом моряка, Илна заметила, что он не пытался пройти мимо него.

— Теноктрис, это правда? — потребовал ответа Чалкус. Он бросил взгляд на пожилую женщину, затем снова перевел его на Черворана. — Ему нужны волосы Госпожи Илны, как он говорит?