Шрифт:
Ждать осталось не менее четырех часов, а мне уже до того страшно, что руки трясутся. Под окном, выходящим на устье реки, у меня стоит столик, на нем — чай, а я все вглядываюсь вдаль, гляжу через мутную воду, за второй канал, тот, что поглубже, и различаю контуры острова Одинокого Дерева. И тут же отворачиваюсь. Надо постараться хоть что-то съесть. Когда настанет час, глупо будет потерять сознание — придется, чего доброго, ждать еще целый год.
Эти строки — подробный отчет о случившемся и о том, что, по-моему, вот-вот случится, — я пишу отчасти чтобы унять нервную дрожь, но главным образом ради тебя, Колик. Мне кажется, кроме тебя (и, конечно, Бетси), никому больше нет до меня дела,
Как рано темнеет! Зажгу керосиновую лампу и запишу все с самого начала… а началось ровно год назад, день в день.
Когда мы с Фрезером приехали в Бентуотер, мистер Данкуорт — владелец большинства плавучих домов на реке — позволил нам разбить палатку рядом с тем плавучим домом, где у него что-то вроде кафе пополам с продуктовой лавкой. Помогая выгружать из машины туристское снаряжение, я угодила ногой в кротовую нору и растянула сухожилие. Местный врач перебинтовал мне ногу, дал болеутоляющее и посоветовал на несколько дней выкинуть из головы всякую мысль о туризме.
Я-то все равно хотела в поход, но Фрезер был против, вот мы и вернулись к мистеру Данкуорту и поделились с ним нашей неприятностью в надежде, что он сдаст нам один из своих домиков.
Приятно было сидеть там у него, на палубе, — под солнцем искрилось море, перекликались чайки. Но, как оказалось, все свои дома мистер Данкуорт успел уже сдать. Незанятым оказался только «Дарнли», пришвартованный в полумиле от нас, у земляного вала набережной; этот вал змеем вползал в широкое устье реки, защищая пойменные луга от мутных вод залива.
— А по правде-то говоря, именно на этой неделе мне бы вообще не хотелось сдавать «Дарнли», — заявил мистер Данкуорт. — Можете считать, что я рехнулся, но таково уж мое мнение.
Жена его, ставя на стол чашечки с кофе, туманно пробормотала:
— Сплошная чепуха. Одно суеверие, доложу я вам.
— Если мы снимем домик на плаву, моей жене не придется совершать утомительное путешествие, мистер Данкуорт. Дженни пока не в той форме, чтобы расхаживать. Мы вам были бы крайне признательны.
— Эх, это еще бабушка надвое сказала. Чудные дела творятся в том доме… д-да, Сэра, можешь смеяться сколько душе угодно, но, по чести, надо же предупредить молодежь.
Мы с Фрезером переглянулись. Запахло приключением.
— Какие же дела, мистер Данкуорт?
— Сплошная чепуха, — нетерпеливо повторила миссис Данкуорт. — Лет пять назад с «Дарнли» исчез один мужчина, только и всего. Но как знать, может, у него были свои причины, чтобы исчезнуть.
— Хорошо бы. Сэра, но здесь, ей-ей, кроется кое-что посерьезнее, и ты это знаешь. Во-первых, люди слышали музыку, которая неизвестно откуда взялась.
— Какую музыку? — полюбопытствовала я.
— «Рио-Рита», — торжественно ответил он. Для нас это было уж очень чересчур, и мы расхохотались. После этого мистер Данкуорт обиделся, рассказывать больше ничего не стал, а раздраженно сказал, что, коли мы хотим рискнуть, — дело наше, вот ключи, он же лично умывает руки.
Через полчаса мы переселились на «Дарнли». Эта переоборудованная баржа, ярко выкрашенная в желтое с черным, напоминала
игрушечный ноев ковчег. Распаковавшись и попив чаю, мы уверовали, что нам, несмотря ни на что, предстоит отличный отдых. Ноге полегчало, и я надеялась, что наутро она совсем поправится.Ближе к вечеру Фрезер вытащил на палубу парусиновые кресла и подложил груду подушечек мне под пострадавшую ногу (когда-то кто-то обозвал его «рыжим неуклюжим верзилой», на самом же деле он добрейший человек). Мы сидели в теплой мгле и потягивали коричневый эль, к которому он меня приохотил за три года супружества. Был отлив, и на ровных глинистых берегах обмелевшего устья сиял лунный свет; справа устье, сужаясь, терялось в лабиринте болот, слева же, ближе к гавани, мерцали далекие огоньки какой-то приморской деревушки. Все так мирно, тепло. Нам было очень хорошо.
Спустя примерно час внезапно похолодало, и мы услышали, как волны плещут о борт нашего жилища. Фрезер встал и заглянул за борт.
— Ого! Не ожидал, что вода так быстро прибудет. Сейчас самый разгар прилива.
— А Данкуорт-то, помнится, говорил, что следующий прилив будет в пять утра. Но, так или иначе, я продрогла, пойдем устраиваться.
Я первая услышала музыку, тихую, но вполне отчетливую. То был некий примитивный вариант чарлстона. Я еще с фырканьем сказала Фрезеру, что боялась услышать пресловутую «Рио-Риту». Через несколько минут донеслись плеск весел, скрип уключин, затем последовал толчок от удара о корпус нашей баржи.
— Гости? В такое время? — Фрезер опять подошел к борту, я заковыляла следом. При ярком лунном свете мы увидели ялик, а в нем — шесть или семь людей. Пассажиры ялика смеялись и болтали как ни в чем не бывало, но все же было в них что-то настораживающее. Что-то не то. Однако анализировать мне было некогда: один из мужчин уже обращался к нам.
— Всех желающих мы приглашаем принять участие в пикнике на острове Одинокого Дерева — во-он на том острове. Мы совершаем уже третий рейс, и все для нас — желанные гости. Хотите присоединиться?
Нас хором принялись уговаривать еще несколько из сидящих в ялике. Это была спевшаяся, разудалая компания. По-видимому, никого из них не беспокоил могильный холод, шедший от воды.
Фрезер поблагодарил и отказался, объяснив, что я не могу принять приглашение из-за больной ноги — мне не спуститься по трапу в ялик. Но я-то знала, как любит он веселые компании, и, глупая самоотверженная мученица, давай настаивать на том, чтобы муж отправился без меня.
Сидевшие в ялике дружно поддержали меня, и Фрезер решился; захватил теплый свитер, поцеловал меня и спустился по трапу «Дарнли» в ялик. Гребец оттолкнулся одним веслом и выплыл на середину устья. Я махала рукой им вслед и смотрела, как они пересекают устье и входят в узкий рукав, извивающийся меж заболоченных берегов. Они все еще были видны, пока выбирались из болот и шли к острову по другому, более широкому рукаву реки. Но вот луна скрылась за тучами, я потеряла ялик из виду, отвернулась, по-детски чувствуя себя брошенной всеми, и тут же сама над собой посмеялась.
Я улеглась в каюте и не сразу заснула — все прислушивалась к старомодной музыке, дребезжавшей над водами. Один раз прозвучала даже «Рио-Рита», и я улыбнулась, предвкушая, как расскажу мистеру Данкуорту, откуда здесь музыка, — если только не будет поблизости его жены. Все мелодии были приблизительно одного периода (по-моему, двадцатых годов), и вдруг я поняла, отчего пассажиры ялика показались мне странными. Из-за одежды. Шитые бисером платья, полосатые фланелевые куртки, соломенные шляпы… «Затейливый бал-маскарад», — подумала я. Порадовавшись тому, что так ловко разложила все по полочкам, я провалилась в сон.