Сплетение
Шрифт:
— Это наш подарок. Тебе. Мы знаем, как важен для тебя траур. И… мы действительно пришли к единому мнению. Мы обойдемся без танцев и прочего еще какое-то время.
— Особенно учитывая наш Знатный туфельный переполох, пробудивший мертвеца и едва не разрушивший дворец, — подметила Брэмбл. — За такое можно и наказать запретом на танцы, как минимум на час. Как бы то ни было. С Рождеством… П-папа.
— С Рождеством, — прочирикала Холли.
— Счастливого Рождества, — хором вторили девочки.
На лице Короля застыло непроницаемое выражение. Он открыл было рот, но вскоре закрыл, положив руку на темные кудряшки Лилии. Малышка
— Мы никогда не думали о твоих чувствах. — Азалия сжала кулачки, чтобы не видеть красные рубцы на ладонях. — Мы исправимся. Я исправлюсь.
Король опустил могучую руку на плечо Азалии. Она посмотрела ему в глаза и увидела, что свет, исходивший из них, почти такой же как у Матушки.
— И я, — сказал он. — Ты станешь хорошей королевой, Азалия.
Азалия залилась краской от неожиданной похвалы, но лучилась счастьем, когда сестры хихикали и подталкивали ее локтями. Король встал, Лилия обвила его за шею.
— Траур окончен, — заявил он. — Я серьезно. Раздвиньте шторы. Ваша матушка не хотела бы, чтобы он так затягивался.
Ликуя и пританцовывая, девочки оттягивали Короля за пиджак, когда тот собирался помогать им с портьерами.
Меч починили и в парламенте на нем дали клятву. Несмотря на хромоту и повязки Король, при участии мистера Пудинга и военных, взялся за восстановление дворца. Что не удалось обесчарить посредством ослабшего меча — сожгли или перенесли в безопасное место. Вооруженные топорами солдаты вырубили колючие кустарники, зажимавшие дворец и сады. Люстры-пауки уничтожили, а зеркала и окна заменили. Потолок тоже обновили, а купидоны жались по углам, пока их не закрасили белым. Удивительно, говорил Король, сколько успел заколдовать Хранитель за столь краткое время.
Каждый день Король возвращался намного позже заката солнца и переступал порог особняка Фейрвеллера, тяжело опираясь на прогулочную трость. Ожидавшие его девочки обступали отца и вели в столовую, где подавали на стол горячего фазана и прочие фейрвеллеровские явства, и они ужинали как семья.
— Все эти строительные работы и ремонт, разве мы можем себе такое позволить? — спросила как-то вечером Азалия, когда на столе стояли артишоки и жареный перепел.
— Парламент выделил средства, — ответил Король, — а мы милостиво их приняли. Время от времени дворцу необходима реконструкция.
— А мы можем пойти завтра с тобой? Ну, пожалуйста, — пропищала нараспев Флора.
— Нет.
— Ох, но мы так по нему соскучились! — добавила Злата.
— Пожалуйста, возьми нас!
— Пожалуйста, ну, пожалуйста!
Девочки повскакивали с мест и столпились вокруг Короля, дергая его за пиджак.
— Пожалуйста, Папа! Папа! — заголосили они разом. — Ну, Папочка, пожалуйста!
И они пошли.
Дворец изменился. И дело было не в толкотне сновавших туда-сюда подъемных кранах и рабочих, и не в стекольщиках, которые ремонтировали фасады, башню и окна и кланялись, когда девочки заглядывались на их работу. Да и не в рьяном корреспонденте «Геральда», который осаждал ворота дворца с чернилами наизготове и умолял впустить его, но в ответ от Короля получил только захлопнувшуюся дверь. И дело было даже не в том, что солнце теперь светило во дворце как раньше.
В прошлом году над ним нависла туча, окутывая своей темнотой. Но теперь она сгинула вместе с плотными портьерами.
С тех пор, как Матушку сразил недуг, дворец еще никогда не казался таким радужным.— Большую часть дворца обесчарили, — пояснял Король, направляя их к галерее в восточном крыле. — Однако, вы у меня очень наблюдательные. Если увидите, что я что-то пропустил — кричите. И не наступайте на ковер, он немного… голодный.
Предусмотрительно избегая ковровую дорожку, Азалия осматривала знакомую галерею и хотела обнять каждый, пусть даже самый незначительный, запачканный и поверженный, предмет мебели и расцеловать все портреты. К облегчению Азалии, лица на них немигающе смотрели перед собой. Взглянув на портрет двоюродной тетушки Хризантемы во второй раз, Азалия уловила какую-то перемену. Косоглазие?
— А, — среагировал Король, проследив за взглядом дочери. — Я обесчарил ее в неподходящий момент, к сожалению.
— Пап? — позвала Флора, когда девочки собрались возле нового портрета, прислоненного к стенной панели. Это была изумительная работа — плотные мазки и насыщенные цвета. Азалия, раззинув рот, смотрела на картину: непослушные каштановые волосы, сладкая улыбка и свет в глазах, который без малого не искрился на холсте.
— Святые камзолы, — промолвила Азалия, желая заключить портрет в объятья. — Как похоже на нее!
— Знаю, — сказал Король с болью в голосе.
— А это за какие шиши нам досталось? — Брэмбл провела пальцами вдоль шедевра, словно касаясь. — Как пить дать, нарисовано в Делчестре.
— Мисс Брэмбл!
Оклик прокатился по галерее. Тотчас все обернулись. Брэмбл побелела.
В дверном проеме стоял лорд Тедди. Он побежал навстречу, перепрыгивая через ковер, и притормозил в нескольких шагах от Брэмбл. Девушка крепко вцепилась в юбки, руки дрожали.
— Лорд Хафтенравеншер, — произнесла она, не улыбнувшись.
Лорд Тедди сник. Он засунул руки в карманы, потом вынул их и снова засунул. Кивнув на портрет, он сказал:
— Я… только привез его. Я… надеялся застать вас здесь. Вам нравится? Я видел вашу маму много лет назад, и когда я узнал, что она… ну вы поняли… она… короче, я подумал, что будет зашибенно собрать всевозможные ее изображения и поручить Карривегу, Карривег — наш семейный художник, ее нарисовать. И тем самым сделать для вас всех сюрприз. Потому что, так вышло. И у вас теперь нет мамы.
Брэмбл сжала губы. Кулачки ее все еще тряслись.
— Заберите его обратно. — Она смотрела на пол, но слова ее больно жалили. — Нам не нужна ваша картинка. Мы не нуждаемся в вашей благотворительности. Заберите его обратно!
Тедди выпрямился в полный, неуклюже возвышающийся над всеми, рост и воскликнул:
— Н… к черту…О! Это не благотворительность и я не заберу его обратно! Это подарок! Подарок, к черту всё! Потому что мне нравилась ваша мама! И мне нравятся ваши сестры! И вы, Брэмбл! Я вас люблю!
Слова отдавались эхом. Все пялились на лорда Тедди, прикрыв рты руками, а он задыхался от волнения, но держался уверенно. Брэмбл все еще сжимала губы. Белые губы.
— Молодой человек, — деликатно произнес Король. — Ваш корабль скоро отходит?
Азалия подумала, что теперь уж Король аннулирует любые договоренности между Брэмбл и лордом Тедди, который потерпел полнейшее фиаско. Ирископодобная фигура лорда Тедди сгорбилась. Он развернулся и пошел прочь; от его оживленности не осталось и намека.