Спенсер
Шрифт:
— Ну конечно, — сказал он и забрался на незастеленную, закрытую плёнкой кровать Чеда, чтобы подождать. Их отец прикрутил последнюю деталь, объявляя, что закончил, после впечатляющих пятнадцати минут сборки. Аарон помог Аллену подсоединить телевизор и игровую систему. Когда они подключили всё к вай-фаю, увидели, что интернет работает, и зашли на Нетфликс, просто чтобы проверить.
— Что думаешь, мам? «Зверинец»? — спросил Аллен с поддельной невинностью, которая вызвала у Аарона смех.
— Веди себя хорошо, юноша. Не то чтобы я об этом особо переживала. Ты всегда был хорошим ребёнком. Пожалуйста, просто оставайся в безопасности, сладкий. Пообещаешь
— Я буду носить с собой слезоточивый газ. Всё будет в порядке, мам. Ты же знаешь, что в Пурдю безопасно, иначе ты бы не позволила мне сюда ехать.
— Да, он не Аарон, мам, мы можем идти? — Антони скатился с кровати с заскучавшим видом. От замечания брата во все уголки сердца Аарона проникла боль. — Боже, здесь нет туалетов?
— Мы проходили его по дороге, на первом этаже недалеко от лестницы, — сказал его отец, и Антони с силой протолкнулся мимо Аарона, чуть не сбивая брата с ног в попытке выйти из комнаты. Аарон потёр руку, стараясь не позволить неожиданному столкновению отнести его туда, куда не нужно было заходить в окружении взволнованных новичков.
Во время отсутствия Антони тишина продлилась и выросла, и Аллен занял себя расставлением своих игр на стойке. Их мать достала из чемодана одежду и принялась развешивать её в шкафу. Аарон и их отец просто стояли и наблюдали, не в силах преодолеть нарастающее напряжение. Аллен сорвал скотч со дна коробки, которую только что разобрал, складывая её и бросая на пол у ног Аарона.
— Я пойду, — вдруг произнёс он, а Аарон заметил, как их мать медленно подкрадывается к двери, высматривая своего самого младшего сына. Аллен перепрыгнул коробку с одеждой и исчез за дверным проёмом, и тогда остались только Аарон и его родители, и эта тяжёлая неловкая тишина, которая ассоциировалась у него с их необходимостью поговорить об одном из своих своенравных детей.
— Я тоже пойду, — вдруг сказал он и вылетел из комнаты вслед за братьями. Хотели ли они поговорить об Антони, или Аллене, или даже о нём, он не хотел слушать. Вместо этого он прошёл по коридору в сторону главной лестнице и услышал голоса, на самом деле крики, за прикрытой дверью впереди.
— Зачем тебе оставаться здесь? Ты не можешь учиться в Де-Калб? Туда ехать минут десять! — кричал невидимый Антони на Аллена за дверью.
— Антони, в Пурдю лучшая инженерная программа в стране. Ты не хочешь, чтобы я получил хорошее образование? До меня ехать всего четыре часа, — парировал Аллен.
— Ты единственный в доме, кому на меня не плевать!
— Это не правда. Мама и папа любят тебя. Аарон любит тебя, — Аллен затих посреди предложения, когда Антони рассмеялся. Это был резкий и горький звук, будто стрелки часов процарапывали свой ход. Рука Аарона лежала на двери, готовая открыть её, когда Антони заговорил снова.
— Маму и папу не интересую я или ты. Нас перестали видеть, когда на Аарона напали. А Аарон, думаю, видит только то, что происходит у него в голове. Я понимаю, почему ты хочешь уехать. Я тоже хочу уехать, но не могу. Я там как в ловушке, — боль в его голосе пробила рваную дыру в душе Аарона. Он не выносил того, что являлся причиной этой боли. Металлическая дверь, холодная под его пальцами, так и не согревалась, пока он стоял и ждал следующего удара.
— И не пей больше. Мы говорили об этом, — строгий голос Аллена был приглушён, и Аарон заглянул за дверь и увидел, что
он держит Антони в объятиях. Хоть Антони был почти на голову выше Аллена, он всё равно положил голову Аллену на плечо. Аллен держал руку на загривке Антони.— Не буду.
Должно быть, Аллен смотрел на него тем взглядом старшего брата, который Аарон оттачивал годами, прежде чем потерял свой статус старшего брата, потому что Антони выдавил тихое:
— Обещаю.
— И старайся лучше учиться; ты не сможешь уехать, если тебя не примет ни один колледж. Мы можем созваниваться в Скайпе, можем в ФейсТайм, в любое время после школы. Только не… не сдавайся, ладно?
— Не уезжай, — голос Антони был уже не громче шёпота, как у испуганного ребёнка в темноте. Его четырнадцатилетнее эго не позволяло слезам пролиться, но голос был наполнен ими.
— Я должен.
В комнате стало тихо, и Аарон наконец открыл дверь, раскрывая своих младших братьев, сломанных судьбой, которая обрушилась на их семью из-за того, что он выжил. Они стояли у раковин, всё в той же позе, только Антони отвернулся, утыкаясь лицом в плечо Аллена, возможно скрывая подступающие слёзы. Когда дверь открылась, Аллен поднял взгляд.
— Мама и папа хотят, чтобы мы вернулись? — спросил он и начал отстраняться от Антони, который вцепился в него, утопая в собственном море грусти.
— Нет, думаю, они хотели поговорить без меня, так что я захотел спуститься и проверить Антони.
— Я в порядке, — сказал Антони, всхлипнул и вытер лицо передом своей футболки. Чтобы чем-то заняться, он подошёл к раковине и брызнул водой себе на лицо.
— Я тоже буду скучать по Аллену, — сказал Аарон и поднял руку, чтобы положить Антони на плечо, но младший из братьев отстранился.
— Да, верно.
— Буду. Так же, как сейчас скучаю по Спенсеру. Кажется, будто все уезжают, и всё меняется, но они уезжают не навсегда, — Аарон не мог встретиться взглядом с Антони. Он успокаивал своего младшего брата, и они все это знали.
— Это круто. Очень. Я буду возле машины, — Антони повернулся в сторону двери, но остановился раньше, чем до неё дошёл. Он развернулся и бросился на Аллена, крепко сжимая его несколько долгих минут, после чего вышел за дверь, не оглядываясь.
— Ты должен понять, — тихо произнёс Аллен, наблюдая за дверью, за которой только что исчез их брат. — Антони понятия не имел, что произошло с нашей семьёй после того вечера. В один день всё было в порядке, а на следующий превратилось в полный хаос. А затем его отправили в подвал без настоящего объяснения. Он был просто маленьким ребёнком. Мне понадобилось много времени, чтобы помочь ему понять, что он не сделал ничего плохого. Мама и папа вдруг перестали ходить на его игры, перестали участвовать в школьных мероприятиях, перестали делать всё, что было связано с нами двумя, и сосредоточились исключительно на тебе. Взрослея, я ходил на его игры и помогал ему с домашним заданием. Долгое время были только мы вдвоём, а теперь я его бросаю.
— Ты живёшь своей жизнью, и в этом нет ничего неправильного. Не чувствуй себя виноватым. Он не будет один. Я о нём позабочусь, — пообещал Аарон, не представляя ни малейшего понятия о том, как сдержит это обещание, просто он не мог выносить грусти на лице Аллена, который был с ним рядом во всём, даже в борьбе за возможность выбрать собственного терапевта. И теперь он тоже уезжал.
— Я знаю, что позаботишься. И о маме позаботься тоже. Она в последнее время такая уставшая, пытается всё держать под контролем.