Чтение онлайн

— Нет, — соврал я.

Если бы нам это было так необходимо, я бы воспользовался своим фондом спасения. Я не позволю нам умереть с голоду. Но прежде чем это сделать, сначала продал бы еще несколько таблеток.

Я уже подумывал о том, чтобы отправиться в «Яму». На улице было холодно — тоскливая февральская пятница, — но я знал, что там всегда найдутся подозреваемые, которые не захотят идти домой после школы, даже если земля промерзла, а воздух был горьким. Они бы искали меня. И хотя я никогда ни на что не давил, они знали, кто я и что делаю. И я ненавидел каждую частицу той репутации, которую себе создал.

«Но, блин, когда ты вырыл такую глубокую яму, как, черт возьми,

«Хотя никогда не поздно все исправить».

«Просто воспользуйся своими сбережениями. Возьми достаточно, чтобы заплатить то, что ты должен заплатить».

«Не ходи туда. Не ходи в «Яму». Ты можешь измениться».

Я выдохнул и кивнул сам себе, внезапно готовый в свой двадцать первый день рождения открыть новую, свежую страницу в истории своей жизни. Я не пойду в «Яму». Не буду пичкать своих бывших одноклассников и нынешнюю волну старшеклассников своей отравой. Я буду лучше.

Резко встав, я решительно направился в свою комнату, затем опустился рядом с кроватью и стал ощупывать нижнюю часть каркаса кровати, пока не нашел конверт.

Из моих легких вырвался жалкий, напряженный звук, прежде чем я произнес:

— Какого черта?

Как будто моему мозгу требовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, я уставился на плоский конверт — слишком плоский, чтобы в нем было столько денег, сколько у меня там было, — переворачивая его трясущимися руками, в то время как мое сердце учащенно забилось в тревожном, неровном ритме.

— О нет. Вот черт… — Я разорвал бумагу, открывая то, что уже знал. — Нет, нет, нет, нет… нет! Где они?!

Я выронил конверт, запустил руки в волосы и крепко потянул за пряди, пытаясь успокоиться из-за бешено колотящегося сердца.

— Они были здесь. Куда, черт возьми, они делись?!

Только вчера вечером отложил сто долларов, и теперь почти девять тысяч долларов, которые я копил в течение многих лет, исчезли. Мой разум спотыкался сам о себя, пытаясь осмыслить происходящее.

«Ты знаешь, куда делись деньги».

Мне не хотелось верить в то, что я знал, что это правда.

«Но ты знаешь, что это правда».

— Блядь…

У меня перехватило горло, и я облокотился на шаткий каркас кровати, зажав рот тыльной стороной ладони. Глаза слезились, нос горел, но я не мог позволить себе поддаться слезам, которые мне отчаянно хотелось выплеснуть.

— Мама! — Я встал с кровати и ворвался через дверь в затхлую гостиную, чтобы найти ее на ее обычном месте, распростертой на диване. — Мам, ты была в моей комнате?

— А? — приоткрыла глаза мама, чтобы посмотреть на меня.

— Ты была в моей комнате? — Я выговаривал каждое слово, сквозь стиснутое паникой и отчаянием горло.

— Я… я не знаю, Солджер. Наверное. А что?

— Ты что-нибудь брала? — спросил я. Мои руки неудержимо дрожали. Зубы стучали, как будто я замерз, несмотря на то, что огонь лизал мои вены и щеки.

Она отвернулась и посмотрела на разорванную подушку у своей головы.

— Мама! Ты заглядывала ко мне под кровать?! Ты что-то взяла у меня?!

Ее молчание сказало мне все, что я хотел знать.

— О Боже!

Мои глаза наполнились слезами, и я поднял руки к волосам. Уставился вниз на ее обмякшее тело, качая головой и делая один, два, три шага назад.

«Что, черт возьми, мне теперь делать?»

«Как,

Я задыхался, захлебываясь от ослепляющей паники, которой не испытывал никогда в жизни. И знал, что нам нужно убираться к чертовой матери из этой адской дыры. Нам нужно было уехать, если была хоть какая-то надежда на то, что нам станет лучше и мы сможем изменить ситуацию к лучшему. И мама отняла у меня — у нас — все до последней крупицы надежды на это. Она забрала все до последнего пенни, которые я скопил, — и ради чего? Больше наркоты?

«Срань господня, неужели ей этого было недостаточно?»

Злой и расстроенный, я крутанулся на пятках и направился к ее сумке, стоявшей на полу возле заваленного стола. Потом опустился на колени и впервые открыл ее, не заботясь о том, видит она или нет.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула мама, как маленький испуганный зверек, и вскочила с дивана. — Убирайся оттуда! Что ты делаешь?!

Там было четыре полных пузырька с таблетками. Целых четыре больших пузырька. Я покачал головой, вытаскивая их все, и медленно встал, глядя на маленькие розовые таблетки сквозь полупрозрачный оранжевый пластик.

— Отдай их мне! — схватила меня за руку мама, но я был слишком силен, слишком высок, и ей не удалось отобрать у меня пузырьки. — Ты, чертов ублюдок! Отдай их!

Чувствуя себя одновременно сильным и беспомощным, я легко стряхнул ее с себя и бросился к двери, сказав:

— Нет.

— Солджер! Стой! Они мои, ты, кусок дерьма! Они мои! — плакала мама, умоляла и просила. — Куда ты идешь?! Что ты собираешься делать?!

— Что я собираюсь делать?! — Я оглянулся через плечо, с яростью глядя на женщину, которая имела наглость привести меня в этот гребаный мир двадцать один год назад, и покачал головой. — Я пойду спасать твою задницу. Как всегда, блядь, делаю. И, может быть, только может быть, однажды ты поблагодаришь меня за это.

* * *

— Эй, чувак, я направляюсь в «Яму». Подумал, может, ты захочешь приехать, — сказал я по телефону, ведя свою раздолбанную машину по темным улицам, едва освещенным тусклыми фонарями, нуждающимися в новых лампочках.

— А, черт, не знаю… Джессика хотела, чтобы я поехал к ней сегодня вечером, а мама сказала, что у нее есть для меня кое-какие дела на завтрашнее утро.

Билли нравились его наркотики — очень нравились, — но он, по крайней мере, все еще справлялся со своими обязанностями. Это было единственное, что я мог ему дать — больше, чем я мог сказать о своей матери.

Пока что.

— Скажи Джессике, чтобы встретила нас там.

— Чувак, ты же знаешь, что она ненавидит «Яму». Ей не нравится, когда я под кайфом.

Мне тоже, но я никогда не настаивал на этом так, как это делала его подружка.

— Ладно. Все в порядке. Я просто…

— Знаешь, — оборвал меня Билли, уже отговаривая себя от ответственности, — может быть, я могу пойти ненадолго. А потом просто заскочу к ней домой.

Я улыбнулся, несмотря на неприятное ощущение в животе. И был благодарен, что мне не придется заниматься делами в одиночку. С тех пор как Тэмми вернулась к Леви, я часто делал это один, и в большинстве случаев это было отвратительно. Становилось одиноко, и, если быть честным, я начинал чувствовать себя жутким куском дерьма, окруженный новой группой старшеклассников с таким большим потенциалом и надеждой — если бы только рядом не было таких парней, как я и Леви, которые могли бы все это отнять.