Созвездие жалких псов
Шрифт:
ГЛАВА 7
Несмотря на стресс, ночь я проспала великолепно, даже ни разу не проснулась. Утром Лиза, Кирюшка и Костя Рябов решили устроить на чердаке штаб.
– Мы стащили туда раскладушки, поставили старое кресло и протянем между нашей дачей и рябовской телефон, - тарахтел Кирюшка.
– Телефон?– удивилась я.– Это как?
– Дедушка дал, - пояснил Костя, - такие два аппаратика и провод, называется "оперативная военно-полевая связь". У дедушки еше не то есть.
Я вздохнула, глядя, как они радостно разматывают какие-то веревки и шнуры. Генерал Рябов очень пожилой человек, мне он казался старым еще тридцать лет назад. Олегу Константиновичу хочется полежать на диване,
– Вы только осторожно, - предупредила я, - пол на чердаке ветхий, не ровен час провалится, и вещей много не затаскивайте.
– Ладно, - пообещал Кирюшка, - сначала связь наладим.
Я вытащила шезлонг, установила его под елкой, обложилась детективами, развернула первую конфету и услышала мелодичное сопрано:
– Однако на вашем участке такие шикарные деревья!
По широкой дорожке, ведущей от ворот, быстрым шагом шла Ребекка.
– Как вы меня нашли?
– Тоже мне секрет, - фыркнула девушка, - дошла до Фруктовой улицы и спросила у бабулек, где академик Романов живет...
Я приняла сидячее положение и, вспомнив об обязанностях хозяйки, поинтересовалась:
– Чаю хотите?
– Лучше кофе.
На веранде Ребекка села у открытого окна и заявила:
– Что-то не пойму, вы собираетесь искать убийцу папы? Если вам мало десяти тысяч, скажите сразу. Деньги есть, да и расходы, естественно, за мой счет. Ну бензин, к примеруо вы на каком ездите?
От неожиданности я пролила кофе на скатерть. Коричневая жидкость моментально впиталась в белое полотно, превратив его в бежевое. Вот ведь жалость, скорей всего, не отстирается...
– Ну?– резко спросила Ребекка.
– Так ведь убийца Лика, она же сама призналась.
– Вздор!
– Как это? Вы считаете, что на автоответчик наговаривала не она?
– Именно что наговаривала, - фыркнула Ребекка.
– Голос не ее?
– Ее, Ликуша не совсем точно произносила звук "л", получалось, как "в", и вообще, эта интонация, нет, говорила она, сомнений никаких.
– Ну ив чем дело тогда? Она же объяснила: ревность.
– Чушь собачья, - отрезала Ребекка, - ни слова правды там нет. Вот послушайте еще раз, я переписала запись.
Она вытащила из кармана крохотный диктофон.
"Дорогие мои..." - зазвучало из динамика.
В полной тишине мы внимали голосу.
– Значит, вы не верите признанию, - протянула я.
– Нет.
– А почему?
Ребекка вытащила плоскую железную коробочку, выудила сигарету и закурила.
– Лика не могла убить отца, она его обожала, слепо обожала, любила до умопомрачения.
– Но запись...
– Значит, ее заставили произнести этот текст!
– Как?
– Не знаю, приставили пистолет к виску, сильно избили. Ну почему она не написала предсмертное письмо, а наговорила кассету, почему, а? Нет, тут что-то не так, убийца просто хочет свалить вину на Лику. И если раньше я хотела найти человека, который задумал уничтожить папу, то теперь мечтаю сделать это вдвойне, чтобы обелить память лучшей подруги. Пятнадцать тысяч!
–
Что?– Дам пятнадцать кусков, если распутаете клубок.
Я молча встала, вышла в спальню, потом вернулась, держа в руках конверт:
– Посмотрите.
– Что это?– удивленно воскликнула Ребекка, вытаскивая доллары и снимки. Папины фото, откуда?
– Мне тоже кажется, что в заявлении Лики что-то не так, - пробормотала я, - послушайте, как ко мне попал конверт.
– Невероятно, - прошептала Ребекка, узнав историю, приключившуюся с Кирюшей, - уму непостижимо.
– Да, - согласилась я, - впрочем, есть еще одна странность. В своем предсмертном послании Лика заявила, что наняла киллера четвертого июня, но это не так. Неизвестная женщина вручила Кириллу пакет 30 мая. 29 мая мы переехали на дачу, и на следующий день произошла эта история.
– Слушайте!– воскликнула Ребекка.– Мы близки к разгадке! Сейчас схожу к себе, принесу снимки всех домашних, и покажем мальчику, идет?
– Великолепная идея, - обрадовалась я, - у Кирюшки чудесная память, давайте.
– Вот что, - резко сказала Ребекка, - поскольку вам придется у нас бывать под видом моей закадычной подруги, предлагаю сразу перейти на "ты". Согласна?
– Хорошо, - начала я, и тут раздался оглушительный треск, вопль и лихорадочный лай собак. Не говоря ни слова, я рванулась в гостиную, Ребекка за мной. Первое, что мы увидели, влетев в комнату: две ноги в сандалиях, свисавшие с потолка.
– Говорила же!– в сердцах воскликнула я.– Потолок дряхлый, осторожно! Ты кто?
– Кирюшка, - донесся глухой голос, - Лампа, вынь меня.
– Вылезай сам!
– Не получается.
– Упрись руками и аккуратно подтянись.
– Не могу.
– Почему?
– Застрял, лучше тащи за ноги.
Я ухватила мальчишку за щиколотки и дернула.
– Ой, ой, ой, - застонал тот, - тише, живот режет, доска колючая!
Я попыталась осторожненько освободить пленника, но тело не двигалось.
– Лиза, Костя, потяните его вверх.
– Ой, ой!– вновь издал вопль Кирюшка.– Ой, больно!
– Не идет!– крикнула Лизавета.– Сидит прочно, чего теперь делать?
Внезапно Ребекка рассмеялась;
– Ой, первый раз такое вижу, ну умора. А ты попробуй руками по доскам поколотить, если они гнилые, то еще кусок отвалится, и отверстие расширится, живо освободишься.
Послышался стуко потом голос Кости:
– Давай помогу!
В ту же секунду вновь раздался треск, из потолка посыпался мусор, и Кирюшка с оглушительным воплем рухнул вниз. Мы даже не успели испугаться. Прямо под дырой в потолке в гостиной стоял обеденный стол, а в центре его, на белой скатерти - я очень люблю, когда столешница закрыта ослепительно белым, крахмальным полотном, - находилось большое блюдо с клубникой, засыпанной сахаром. Именно в него и угодил Кирюшка. Даже если бы он захотел выполнить подобный трюк нарочно, небось не попал бы в блюдо... Но сегодня моим скатертям не везло. Сначала на веранде пролился кофе, а теперь... Красные липкие брызги взлетели фонтаном вверх, Кирюшка обалдело крутил головой, я разинула рот, а Ребекка произнесла:
– О, вот это...
Никогда бы не подумала, что эта дама знает такие слова!
В зияющей дыре потолка виднелись лица Лизы и Кости.
– Ну как, порядок?!– завопил Костя.
Я хмыкнула. Такой вопрос часто задают в американских фильмах. К главному герою, только что выпавшему из горящего поезда, подлетает полицейский и заботливо осведомляется:
– Эй, приятель, всеокей?
Глупее фразы и не придумать. Конечно, окей! Только надо выковырнуть пару пуль из головы, залечить ожоги и вправить сломанную шею.