Совсем не герой
Шрифт:
— Приплыли, — обреченно выдохнул Ричард.
А что тут еще можно сказать? Перед нами сидели огромные (самая маленькая зверюшка в холке доставала мне до груди), сильные, жестокие звери. Черная лоснящаяся шерсть, отсвечивающие красным глаза и длинные, белые, блестящие в лунном свете клыки. Слюна с них почему-то не капала, но сама длина зубов внушала нешуточное уважение и желание куда-нибудь спрятаться.
— Назад побежим — догонят, — констатировал я.
— А погибать героями в неравном сражении совсем не хочется, — вяло ответил Ричард.
Самое интересное, что волки пока не двигались. Сидели как есть, цепочкой, и вроде даже не обращали на нас внимания. Так, косились изредка, однако нападать пока не собирались. Может, еще повезет?
— Валим! — Крик Ричарда
— Месиво, — бросил со своей ветки кот, предвосхищая события.
Он оказался прав… Обе стаи сорвались с мест синхронно, в едином прыжке распластавшись в воздухе, столкнулись, покатились по сочной свежей траве, воя, скалясь и разбрызгивая алые капли крови. Черных волков было больше, но белые дрались лучше. Боже, никогда доселе я не видел такой ярости, такой звериной жестокости. Тогда, сидя на ветке, в одних трусах, дрожа от страха и омерзения, я завороженно глядел на страшное действо, разворачивающееся перед глазами. Описывать это бессмысленно. В сущности, я видел, как по поляне носятся жуткие черно-белые вихри. Ричард молчал. Его, судя по всему, тоже захватила картина битвы.
Все кончилось довольно скоро. Все-таки черные победили, задавив противников грубой массой, но оставшиеся в живых представляли собой жалкое зрелище. Покусанные, залитые своей и чужой кровью, взъерошенные, с выдранными лохмами шерсти, они, хромая, удалялись в чащобу. Из огромной стаи их осталось хорошо если дюжина.
Мы посидели на дереве еще минут десять — для профилактики — и только потом решились спуститься. Не видел, как Ричард, а я отвернулся и старался дышать ртом — не знаю, как меня не вывернуло. Мы спешили быстрее покинуть поляну…
— Человек, — раздался сухой, безжизненный голос. — Подойди ко мне, человек…
Я невольно остановился и стал растерянно осматриваться. Голос раздался вновь, но на этот раз я точно понял, что он звучит не извне, а как бы зарождается у меня в голове. Телепатия? Не знаю. Наверное… С трудом переборов омерзение, я пошел в самую середину поляны. Почему пошел? Черт его знает. Я видел вокруг себя лишь обезображенные трупы и шел по щиколотку в крови (поверьте, это не метафора), дрожа от омерзения, не понимая, зачем иду. Ноги помимо воли несли меня к самому большому белому волку. Он еще дышал. Когда я подошел, зверь поднял тяжелую голову, пристально посмотрел мне в глаза.
— Ты не готов, ты ничего не знаешь, ты даже не из нашего мира, но… Моя сила не должна пропадать даром, а поблизости только ты подходишь для роли Белого Оборотня. Наклонись ко мне, человек…
Все так же, на автопилоте, я подчинился и тут же вскрикнул от дикой боли. Клыки волка впились мне в руку…
Утро. Щебечут птички, солнышко уже ощутимо светит, но еще не печет, а я лежу на мягкой кровати и не хочу открывать глаза. Значит, это был сон. Отличный, яркий сон, который кончился. Жаль…
— Эй, очнись! Антоний, очнись, поганец!
Угу, мило. Это значит — ничего не кончилось. И все со мной произошедшее было очень даже реально. Уж и не знаю, смеяться или плакать.
— А почему Антоний? — сам не знаю почему, спросил я.
— Да ну, Антон — это как-то несолидно звучит, — фыркнул Ричард, но потом опомнился и радостно затряс меня лапами. — Ага, живой! Здорово! Вовремя я тебя вытащил!
— Откуда?
— Как откуда? Тобой же волчара тот закусить решил, а я не дал. Вот только странно…
— Что странно?
— Ну, он вроде так смачно в руку тебе впился, а ни единого шрама так и не осталось. Я
же точно видел — кусал, а с его зубами… Удивляюсь, как он тебе руку не перерубил.Я глянул на руку. Надо же, и правда — ни единой царапинки. А как больно было…
К деревне мы вышли довольно скоро. Она была небольшая, пара десятков дворов, зато огорожена невысокой каменной стеной. Ричарда, кстати, я честно поблагодарил, признавшись, что подивился его порыву вытаскивать меня из пасти волка. Кот гордо ответил, что он как-никак король и благородство не позволяет ему оставлять в беде знакомого, а потом, чуть смущаясь, добавил, что по лесу вдвоем идти веселее. Я все понял, но не обиделся…
— Я что-то не соображу, а чего мы тут сидим? — спросил кот.
Его недовольство можно было понять, так как мы вот уже почти час торчали в густых придорожных кустах, разглядывая деревеньку и ее обитателей.
— Ну, во-первых, неизвестно, как пейзане поведут себя при виде человека в одних трусах, в компании кота с синей шерстью, а во-вторых, надо же немного понаблюдать за местом будущего десантирования.
Ричард подумал и согласился. В общем, мы просидели еще минут пять, а потом со мной начала твориться какая-то ерунда. Сперва я четко услышал дробный стук копыт и железное позвякивание. Я честно огляделся, но ни одной лошади не увидел… Потом послышалась тихая речь. Я вновь огляделся, но результат был такой же. То есть ни фига не увидел. Правда, слава богу, продолжались глюки недолго и вскоре прошли. Зато из-за поворота дороги, которая прилегала к кустикам, в которых мы пересиживали, показался небольшой конный отряд, явно направляющийся в «нашу» деревню. Впереди ехали три рыцаря. Нет, я серьезно, самые настоящие рыцари, каких рисуют в книгах или показывают в исторических боевиках, — в полном боевом облачении, с ног до головы запакованные в железо, а также со множеством цепочек, висюлек и украшений. В руке каждый из них держал длинное полосатое копье, а на седле еще висело по мечу. Позади рыцарей ехали… ну, не знаю, может, оруженосцы, может, слуги, может, охранники. Шесть парней в кирасах и шлемах-кастрюльках, копий нет, зато есть огромные двуручные топоры. Короче, ребятки серьезные, внушающие уважение. И чем ближе кавалькада подбиралась к деревне, тем беспокойнее становилось жителям. Женщины и дети, коих было немного, спешно прятались по домам и закрывали ставни. Мужчины, хмуря брови и тихо перешептываясь, брали в руки дреколье и становились перед воротами. Насколько я могу судить, назревала драка. Но отряд не спешил нападать на крестьян. Железные ребята остановились в десятке шагов от настороженной толпы и явно чего-то ждали. Через минуту стало ясно чего. Невежливо растолкав горстку мужиков, к ним вышел рыцарь. Это был высокий, худой человек с длинным, неимоверно бледным лицом и абсолютно седыми волосами. А ведь по виду он не старше меня! Рыцарь был облачен в черные доспехи, правда, без шлема, а в руках сжимал двуручный меч. Он именно вышел, а не гордо выехал на коне — его у парня не было.
— Жалкая тварь. — Из трех рыцарей вперед выдвинулся один, у которого на щите был изображен белый дракон. — Как долго ты еще собираешься испытывать наше терпение?!
Я думал, что «деревенский» рыцарь ответит в том же духе, но он лишь усмехнулся, подбоченился и чуть насмешливо сказал:
— Господа, я не понимаю, в чем проблема. Разве мы испытываем чье-либо терпение? Мы просто живем, и все…
— Хватит! — это проорал рыцарь с гербом в виде перекрещенных булавы и кинжала. — Позавчера один из твоих жалких мужиков избил моего пажа!
— Он защищал честь своей жены, сэр, — достойно ответил черный. — Ваш паж приставал к ней с непристойными предложениями, за что и был наказан.
— А неделю назад (это уже рыцарь с гербом в виде раскидистого дерева) твои охотники подстрелили оленя из моих лесов!
— Позвольте усомниться в ваших словах, сэр. — Голос все так же спокоен, взгляд все также насмешлив (нет, мне положительно все больше нравится этот парень). — Что было делать вашему оленю в моих лесах?
— Ты оскорбил меня! — заверещал обладатель дерева. — По-твоему, я вру?! Так получи же, поганая нечисть!