Чтение онлайн

Рестораны быстрого питания работают круглосуточно, и в одном из них Ральф бросил пакет в мусорный контейнер, и, дожидаясь заказа, за несколько центов купил в автомате вечернюю газету.

Чем живет ЛА сегодня? В общем-то, все тем же самым. Голливуд. Выставка современного искусства, футбольный матч, пара сообщений о розыске пропавших, неопознанный труп в Беверли Хиллз. Белый мужчина, 65–70 лет, полиция округа просит всех, кто располагает…

Ральфи невыразительно хмыкнул, пошарил рукой по столу, и только потом вспомнил, что теперь не курит.

Мертвый бомж определенно стоил отдельной заметки в криминальной

хронике… Только вот оно вернулось, накатило так, будто притаилось в глубине его головы и только ждало до поры до времени провокации, чтобы проявиться. То, что раньше он называл «уколом». Не тем, после которого смотришь яркие, превосходящие своей реалистичностью объективную реальность картинки, другим. То, что большинство людей определяют как чутье или интуицию. Приветственное знамя звездного часа, от которого Ральф зарекся тогда же, когда окончательно бросил курить, и который теперь буквально лез на рожон.

Он не будет. Не станет. Не полезет в эту петлю снова по доброй воле, равно как не купит новый компьютер, потому что клавиатура — подлая сука, способная сделать с человеком такое, что не приснилось бы и в кошмарном сне…

— Сэр? Все в порядке?

Мягкая, но настойчивая девичья рука легла на плечо, слегка сжимая, и Паркер очнулся, вынырнул на поверхность вязких, лишенных логики мыслей.

Он с силой потер лицо ладонями, обнаружив на столе свой заказ и напряженную официантку рядом.

— Простите, мисс. Задумался, — улыбаться устало и обворожительно за последние восемь месяцев он не разучился.

Точно так же как ни хрена, как показывает практика, не научился самоконтролю, не смог выработать тот треклятый инстинкт самосохранения, о котором твердил доктор Хоппкинс.

Старался и не смог, потому что, когда девушка расслабилась, Ральфи улыбнулся ей еще раз.

— Могу я сделать один звонок? Это срочно, а я не видел телефона-автомата поблизости.

— Простите, сэр…

Новая волна тревоги, — по ее позвоночнику, иголочками по его коже. Чужое беспокойство Ральфи всегда чувствовал слишком остро. И, в общем-то, девочка имела на него полное право, — это Лос-Анджелес, детка. Слишком много странных типов вокруг.

— Видите ли, — он поднялся, чтобы ей не приходилось испытывать неловкость, глядя на клиента сверху вниз. — У меня только плеер, свой телефон я… разбил. Очень неловко, но я заплачу.

Недолгий визуальный контакт… Обычно, ему верили. Верили просто так, безоговорочно, по той простой причине, что вранье, тактично именуемое талантом убеждения, давалось ему легко даже в тех случаях, когда соврать действительно приходилось.

Номер телефона он вспомнил не сразу, не меньше минуты простоял с телефоном в руке, восстанавливая в памяти последнюю цифру. Три или девять? Не хватало только попросить у администратора телефонный справочник, хотя там-то номер должен быть точно.

В конце концов Ральфи определился с шестеркой, — если ни один из изначально предложенных вариантов не устраивает, почему бы и не?..

Соединение, автоответчик. Правильно.

Прослушав стандартное, надиктованное в меру деловым и напряженным голосом сообщение, Ральф повесил трубку, и любезно улыбнувшись администратору, набрал другой номер, по которому должны были ответить точно.

По чью душу звонит телефон?

Чарли тряхнул мокрой

после душа головой и взглянул с сомнением на тот самый разрывающийся телефон, раздумывая: брать трубку или все же не стоит?

Часы показывали половину третьего, мать его, утра, и звонок в такое время, как правило, означал только одно: кто-то умер. Кто-то близкий. Или кто-то, чья смерть на ближайшее время станет главным событием в его, Чарли, жизни, отнимет много времени, сил, и далеко не факт, что приведет к желаемому результату.

По личному мнению Чарли Бейкера, бывшего детектива полиции, а ныне средне успешного частного детектива, телефоны в принципе внесли в жизнь человечества мало хорошего. Например, они умеют истошно надрываться, пока сам Чарли трет усталые, будто высохшие, глаза и все еще мучается проблемой выбора.

— Слушаю!

В конце концов, голос в трубке в любом случае будет звучать тише, чем проклятая оглушительная трель.

— Здорово, детектив.

Голос и правда негромкий, с выразительной, похожей на похмельную, хрипотцой, и именно ее Чарли узнал сразу, еще до того, как мозг успел сработать и идентифицировать собеседника. От этого голоса пространство и время будто дали крен и сместились, отправляя не то в прошлое, не то в альтернативную, слишком нормальную, чтобы на самом деле быть, реальность.

Чарли сел на подлокотник, машинально проводя рукой по непривычно коротким волосам, и посмотрел в пол, потому что смотреть в висящее по закону подлости как раз напротив зеркало не хотелось совершенно.

— Только не говори, что вырубил санитара и спер телефон…

Впрочем, глупость. Тот факт, что он этого не скажет, не отменяет того, что он и в самом деле мог это сделать. Если не что покруче…

Идиот.

Трубка отозвалась таким же глухим, будто из-под подушки, смешком:

— В таком случае я позвонил бы адвокату.

— У тебя нет адвоката, — ответ сорвался с языка привычно, сам собой, и Чарли провел ладонью по лицу, стирая несколько капель воды со лба, а потом, наконец, взял себя в руки.

Идиот — не совсем верное определение.

Кто угодно, но только не идиот, особенно теперь.

— Что-то случилось?

На этот раз в трубке молчали долго, почти минуту.

Чарли не торопил. Слишком странно было слышать его голос после нескольких месяцев молчания, слишком привычно он звучал. Нормально, обыденно, и это уж точно были не те определения, которые к звонившему применимы.

— Просто захотел поблагодарить за посылки. Ты же знаешь, по ночам на меня частенько нападает охота поговорить…

— Нападала. Раньше, — Чарли снова поправил больше механически, не задумываясь ни над смыслом своих слов, ни над тем, как они могут быть истолкованы, и тут же спохватился, посмотрел на телефон зверем, словно тот и правда был виновен во всех его бедах.

Или как минимум в том, что он не знает, как с этим человеком разговаривать правильно.

С «открытием сезона», звездой, талантливым и мегаперспективным парнем говорить он так и не научился, просто не успел. С неуравновешенным, безвременно сторчавшимся и спившемся талантливым сценаристом — просто не захотел. А одноклассник… Вечно бледного и нелюдимого кудрявого заморыша Ральфи Паркера Чарли вспомнить почти не мог. Сколько лет назад это было… У них обоих осталось слишком мало общего со школьным прошлым.