Соловей
Шрифт:
— Большинство женщин пришли бы в бешенство от такого ветра, — сказал он, чтобы прервать молчание, — особенно в присутствии нового мужчины, с которым они собирается провести неделю отпуска.
Ее ресницы слегка приподнялись, и одна бровь изогнулась.
— Мои волосы живут сами по себе. Если они будут стоять дыбом к концу поездки, то так тому и быть. — Она бросила на него незаинтересованный взгляд, и он снова резко повернул голову вперед. — И это не отпуск, по крайней мере, для меня.
— Это освежает, и ты выглядишь фантастически. — Его смех прозвучал нервно даже для его собственных ушей. В чем была его проблема? Это было исключительно
Возможно, его выбила из колеи вовсе не Дарси, а его секреты, которые она надеялась раскрыть. В течение следующей недели ему придется быть осторожным, контролировать свои эмоции и все ситуации, в которых она окажется. Она не получит ничего, чего бы он сознательно не хотел дать.
Знание того, что это бизнес, не означало, что в то же время он не сможет немного развлечься. Игра в «правду или вызов» с высокими ставками, особенно с такой энергичной и отчаянно стремящейся к успеху женщиной, как она, была бы самым ярким событием за весь год. После этого он забудет о ней и вернется к работе. Это было все, что у него осталось. Все, чего он мог позволить себе хотеть.
Из нее вырвался долгий, восхитительный вздох, даже в этом звуке были хрипловатые, страстные нотки, который пробирали его до костей, как басовая музыка.
— Я и забыла, как здесь красиво. Со всеми этими скалами и тонкими ветвями продуваемых ветром сосен и воздухом, который проникает в мои легкие, как наркотик. Это действительно успокаивает. Держу пари, закат сегодня будет впечатляющим.
День обещает быть невероятным.
— Говоришь «забыла», значит, ты жила здесь раньше? — Пересекались ли они подростками? Нет, даже в детстве она бы произвела впечатление. Сейчас в ней чувствовалась нотки сарказма и толика жесткости, но он полагал, что это лишь щит, за которым пряталась мягкая женщина.
— Нет, раньше я проводила здесь лето, но сейчас… — Она нахмурила брови и погрозила ему пальцем. — Хорошая попытка. Поскольку, похоже, ты шантажируешь меня, чтобы я написала статью о твоем фонде, если ты действительно хочешь знать, то можешь добавить этот лакомый кусочек в свой драгоценный прейскурант.
Поверхность вздымалась за большим катером для вейкбординга, подбрасывая их, пока он переваривал ее слова. В своих ранних работах она отдавала предпочтение ушедшим эпохам и старомодным обычаям, таким как ухаживание и брак до гроба.
— Здесь жили твои бабушка и дедушка? Наверняка ты проводила с ними много времени.
— Скажи мне, почему ты не считаешь себя героем, и я подумаю над ответом. — Подтянув обутые в сандалии ноги на сиденье, она обхватила колени, раскрывая о себе много нового. Она любила и потеряла своих бабушку и дедушку и не умела врать. Если, конечно, это не было частью ее гениального плана, чтобы запутать его. Если это была правда, то ей пришлось несладко.
— Ты не спрячешься от меня за своими коленями, — сухо сказал он, которому надоело слышать слово «герой».
— Что? Я не… — Ее ноги снова опустились на пол, и она скрестила и разжала руки. — В таком случае, твои волосы тоже не защитят тебя от меня. — Улыбнувшись, она уперлась ногами в приборную панель.
Что? Он хотел сказать ей, что она сошла с ума, но логика подсказывала ему, что она права. Даже
сейчас он стоял так, чтобы была видна только свою не поврежденная сторона. Проклятье.В таком положении обрезанные хлопчатобумажные шорты опасно высоко задрались на ее привлекательных бедрах. Мышцы, напрягшиеся на ее икрах, придавали им потрясающую форму, и ему захотелось проложить дорожку поцелуев вверх по ним, пока она извивалась. Быть с ней было бы игриво и страстно, опрокидывая лампы и все в таком духе. Он четко мог это представить у себя в голове.
Небольшая, незаметная поправка на его шортах освободила место для растущего там объема. Это уже давно не было проблемой, и он почти забыл про боль от желания.
— Ты самый разочаровывающий человек из всех, кого я знаю, а я знал многих.
Она тихо рассмеялась.
— Да, готова поспорить, что ты знал многих, большинство из них в библейском смысле. А ты в последнее время хоть раз смотрел в зеркало? Ты можешь быть чайником. А я котелком — он симпатичнее.
Смех вырвался у него из самых низов через горло. В последнее время он почти утратил это чувство, а эта женщина пробудила его с легкостью. По началу ее губы были плотно сжаты, но в конце концов она присоединилась к нему. Глубокий и горловой звук наполнил его уши, отодвигая страх на задний план.
— У тебя заразительный смех, — сказал он. — Если бы я мог разлить его по бутылкам и продать, у фонда хватило было денег на целую вечность.
Она резко повернулась к нему лицом, и Мика от неожиданности дернулся в сторону, ударившись бедром о борт лодки.
— Значит, это правда, — сказала она, указывая пальцем в его сторону. — Ты уже не тот человек, который два года назад был в основном ответственен за огромные цифры безработицы. Тот парень мечтал о том, что он мог бы сделать с этими деньгами для себя, а ты сразу же поставили фонд на первое место. Думаю, мы, все-таки, поладим. — Улыбка погасла, и она прочистила горло. — Ну, знаешь, как человек, добропорядочный гражданин и все такое. Как друг.
Он проигнорировал ее неверные предположения и сосредоточился на последнем слове.
— Так вот кем мы собираемся стать? Друзьями? — С преимуществами, если ему удастся выманить ее из этих шорт с помощью своих старых навыков обольщения.
Утолить свою жажду, получить обещанную ее свободу и отправить Дарси восвояси. Все просто и незамысловато, как он и любил.
— Не притворяйся, что хочешь от меня чего-то большего, чем свобода. Я не высокая стройная блондинка-модель или дочь политика с солидным трастовым фондом в кармане; я обычный человек. Кроме того, случайный секс меня не волнует, и к тому же это неинтересно.
Интерес Мика снова пробудился. Он был уверен, что в прошлом кто-то разбил ей сердце, и испытал острый укол вины.
— Кто тебя обидел?
— Мы уже приехали? — Она вскочила со своего места и подошла к носу лодки, глядя на воду со скрещенными руками на груди. Ее поза снова стала жесткой, закрываясь от него. — Потому что я серьезно проголодалась, — продолжала она, — и, похоже, надвигается грозовая туча несмотря на то, что обещали Мэнни и синоптик. Находиться в лодке во время шторма — плохая идея. — По ее телу пробежала сильная дрожь, когда она уставилась на вздымающиеся белые пики, возвышающиеся над темным сланцевым основанием. Единственный глаз, которым он мог видеть из ее наполовину повернутой к нему позы, был слишком белым для обычного беспокойства.