Сокол
Шрифт:
Не слишком общительный парень. Не задает вопросы, ни чем не интересуется, только молчит и внимательно слушает мою бесконечную болтовню, кивает головой в камеру.
– Ты завтра
– Угу, – лениво промычал он.
– Зайдешь ко мне?
– Наверное, если дед никуда не отправит.
Он лежит на кровати. Я вижу только его синие глаза.
– Ты хотел, свозить меня на стрельбы, – нескромно напомнила я. – Впереди выходные.
– Стрельбы на время отменяются. Мне пока нельзя заниматься спортом.
– Разве это спорт?
– Конечно. Там такое напряжение, все мышцы работают.
– Я не думала, что арбалет настолько тяжелый.
– Он тяжелый. Руки с непривычки болят, ноги тянет, идет большая нагрузка на спину.
Вот почему у него широкие плечи. Еще он много плавает.
– Сколько у тебя шрамов на теле? – решила я сменить тему. И правильно сделала.
– Два. – Он опустил камеру на грудь. –
Вот видишь, под соском небольшой шрам. А теперь еще здесь.Идеально голая грудь, ни одного волоска. Белый шрам, еле заметный. Внизу живота бордовый рубец, еще свежий.
В кадр попали темно-синие трусы в полоску.
– Видишь? – повторил он.
– Да, – еле выговорила я, – вижу. Тебе уже сняли швы?
– Давно. Теперь остался шрам. Безобразный.
– Мужчину украшают шрамы.
Около пупка я заметила интересную родинку. Напоминает кляксу с хвостом, опущенным вниз, как запятая. На щеке такая же, только меньше размером.
– А мне не делали операцию, – сказала я, когда в камере появилось его лицо.
– Это же хорошо.
– Моей подруге делали кесарево сечение, когда она рожала второго ребенка.
– Моему другу отрезали палец.
– Зачем?
– Какое-то заболевание кости.
– Ужас! Он жив?
– Это Данила. У него нет пальца на ноге. Он жив и даже женился в прошлом году.
Конец ознакомительного фрагмента.