Чтение онлайн

– Они остановились, зависнув в воздухе, а я наматываю победные круги над Сочеваном, – весело ответил тиронец.

Чедлик уже разрезал плотную панель и толкнул её ногой вперёд, отчего она с грохотом упала на пол, отогнав от себя лёгкий дымок. Но как только вход в апартаменты открылся, Чедлик получил по своему человекообразному лицу каким-то тяжёлым предметом и упал, задев собой Латиру. С напряжённой гримасой сквозь дымок из апартаментов выбежал взъерошенный Шерди, отталкивая меня и Ворди. Но далеко он не добежал – Бельгазо быстро отреагировал и поставил перед Шерди свою ногу. С беспомощным видом Шерди пронёсся по полу на животе несколько метров, разодрав свой нос и губы. Я и Ворди подошли к нему, чтобы заломить назад руки.

– Ты арестован, Шерди,

и будешь предан коллегиальному суду за государственную измену! – как приговор произнёс Ворди, удерживая его руку.

– Как же я вас всех ненавижу! – вдруг прослезился Шерди. 

– Для дачи показаний по делу о государственной измене вызывается экс-министр по стратегическому регулированию Шерди! – объявил секретарь селекторного заседания Высшей Коллегии Сочевана.

В апартаментах Высшей Коллегии обычно принимались самые важные решения для сочеванского народа, а в этот раз впервые проходил суд за насильственный захват власти в государстве. Мрачное помещение освещалось только голограммами участников заседания – так они лучше воспринимались друг другом. В кругу присутствующих на суде, кроме самих членов Коллегии, находился и я с Ворди и Бельгазо. Латира не приняла участия в суде по причине душевных переживаний за своего отца, ведь нам там и не удалось установить местонахождение Лидера Мадина. Осталась надежда на то, что в ходе допроса Шерди, выявится хоть какая-либо информация о судьбе Предводителя Сочевана.

– Шерди, готовы ли вы добровольно давать показания о совершённом вами преступлении? – спросил главенствующий Высшей Коллегии, когда появилась голограмма Шерди. – Но прежде, чем вы ответите на этот вопрос, хочу предупредить, что в случае отказа к вам будут применены принудительные меры в виде гипнотического полиграфа. И, надеюсь, Шерди, вы понимаете, что принудительные меры отрицательно повлияют на решение суда?

– Да, я всё понимаю, – грустно отвечал голографический Шерди, который сам в это время находился в тюремной камере с достойными для живого человека условиями. – Наверное, уже наступило время выговориться, чтобы всё это не разъедало меня изнутри.

– Сейчас вы мыслите в правильном направлении, экс-министр Шерди, – сказал главенствующий. – Но что тогда заставило вас совершить такое тяжкое преступление? Ведь по своей природе сочеванец не способен на такое.

– Я согласен с вами, уважаемый главенствующий, – отвечал Шерди, – сочеванец не способен на такое. Но ради народа Сочевана я оказался способен взять власть в свои руки, чтобы кардинально изменить государственное устройство, в котором изначально не предусматривались важные протоколы на случай агрессии извне. Сама политика Сочевана была неправильно построена по отношению к обороноспособности государства, и кто-то должен был это исправить.

– И вы решили, что именно ваше вмешательство в государственный строй путём незаконных действий по захвату власти решит озвученную вами проблему обороноспособности Сочевана? – спросил главенствующий.

– После тщательного проведения анализа сочеванской обороны, я пришёл к выводу, что возможная вероятность противостоять Тирону в случае полномасштабного вторжения составляет менее одной тысячной процента, – отвечал Шерди. – И я также понимал, что политика нашей власти в большей степени полагается на верность и патриотизм своего народа, а не на необходимое принуждение всех граждан непрерывно, без отвлечения на личные дела заниматься укреплением военной мощи Сочевана. Да, это жёстко. Но это единственный шанс на победу.

– То есть вы, осознавая то, что ваши действия будут направлены вразрез Основному Народному Закону Сочевана, умышленно совершили захват власти?

– Если посмотреть на это со стороны этого Закона, то да, а если с логической точки зрения, то я умышленно взял власть в свои руки для спасения Сочевана.

– А не кажется ли вам, Шерди, что ваша точка зрения довольно субъективная? – продолжал допрос главенствующий

судья.

– Это не моя субъективная точка зрения, а объективные аналитические расчёты моделей возможных последствий от действий Мадина.

– Хорошо, мы услышали вас. Теперь давайте поговорим о Лидере Мадине. Где сейчас он находится?

Шерди опустил голову и повернул её немного в сторону. Всем своим видом он показывал, что ему не очень-то и хотелось отвечать на этот вопрос.

– Напомню вам, Шерди, что если вы не будете отвечать на вопросы, то будете подвергнуты гипнотическому полиграфу. Это вынужденная мера ввиду исключительности дела, – предупредил главенствующий.

– Ну ладно, ладно, я расскажу, – нехотя решился Шерди, медленно подняв взгляд исподлобья с всё ещё опущенной головой. – Я расщепил Мадина в молекулярной камере, – спокойно, без дрожи в голосе сказал он, а мне показалось, что на его лице даже мелькнула злорадная улыбка.

Зал охнул. Никто не ожидал, что сочеванец сможет убить сочеванца.

– Может, он лжёт? – спросил я Ворди, в квартире которого находился, участвуя в селекторном заседании.

– Сейчас узнаю у главенствующего по закрытой связи, – ответил Ворди и что-то набрал на своей нарукавной панели, а через несколько секунд тяжело вздохнул. – Шерди сказал правду, – Ворди посмотрел на меня своими влажными глазами.

– Как? Как это определилось? – спросил я.

– Индикаторы лжи даже не шелохнулись, когда он говорил о Мадине.

– Но если Шерди когда-то обошёл сочеванскую идентификацию, то, вероятно, он смог обойти и эти индикаторы лжи! Ты допускаешь это, Ворди?

– Сейчас сообщу главенствующему. Пусть спросит о его идентификации.

В помещении Высшей Коллегии продолжалась шумная реакция от слов Шерди.

– Попрошу тишины! – объявил главенствующий. – Шерди, скажите нам, а зачем вы расщепили Мадина? В чём заключался смысл лишать Лидера жизни, если его можно вернуть к власти путём клонирования?

– Из личной беседы с Мадином я узнал, что в следующий раз копирование его сознания будет через два года, а это означало, что предыдущий раз был целых восемнадцать лет назад. И тогда у меня созрела идея, что, когда я получу власть над Сочеваном, то уничтожу Мадина. И даже если его тело потом восстановят и загрузят в него сохранённое сознание, там будет отсутствовать информация за последние восемнадцать лет. Очень важные восемнадцать лет! За эти годы Мадин уже чётко сформировал свои принципы для управления Сочеваном – те бесполезные принципы, которые приводили к краху нашего государства! Этот факт был очень важен для меня, ведь если нет последних лет Мадина – значит, нет преград для моей власти, даже в случае его участия в оппозиции. Но, когда я уже стал у руля власти, мне повезло найти доступ к банку копированных сознаний жителей Сочевана. Конечно же, я воспользовался этим доступом, и уничтожил всё сохранённое сознание Мадина, а также образцы его ДНК, чтоб навсегда распрощаться со старыми устоями бывшего Лидера.

– Как уничтожил банк данных Мадина?! – удивился главенствующий. – Секретарь, проверьте, пожалуйста, эту информацию, – поручил он своему помощнику.

В зале опять зашумели. Такого ещё не было в истории Сочевана, чтоб, кроме убийства сочеванца, ещё уничтожили и весь банк его данных вместе с образцами ДНК. Это был двойной удар по Лидеру Мадину, которого, согласно показаниям Шерди, уже не существовало и, вероятно, что не будет существовать.

– Вот это так новость..., – повернулся я к Ворди, не зная, что ещё сказать.

– Хорошо, что Латира сейчас не слышит этого. То, что сказал Шерди, надо ещё проверить, а потом уже делать выводы и принимать решения, – сказал Ворди, и в этот момент на его нарукавном мониторе просигнализировал входящий вызов. – Бельгазо.

– Ворди, – послышался взволнованный голос Бельгазо, – тут Латира просится присоединить её к селекторному заседанию. Она плачет. Наверное, ей уже кто-то сообщил о показаниях Шерди.

Ворди посмотрел на меня напряжённым взглядом и с опущенными уголками узких губ на приоткрытом рте.