Соавтор
Шрифт:
– Я не успел спросить…
Иной не ответил и отчаяние вдруг охватило Веснина.
Он действительно не успел. Он же слышал голос лже-Кубыкина, пять минут назад. Что могло измениться за какие-то несколько минут?
Но он чувствовал, что-то изменилось.
Но тогда зачем все? – подумал
– Выбери ответ сам.
– Но ведь для этого нужно пройти все семь ступеней.
Иной не ответил.
Он гас. Он рассеивался.
Реже вспыхивали зарницы, тускнело ночное небо, звезды терялись в лохмотьях наползающих с моря туч. Молния, непохожая на прежние, злобная. крючковатая, хищно скользнула над берегом, разрушив тьму. И не было больше тишины. И не было больше Иного. Только стонала обожженная сосна, только надувались, трепетали на ветру полотнища палаток. И скользнули в душном воздухе первые капли.
Хоть Анфеду повезло – не сломал ногу.
Веснин прислушивался к дождю. О каком соавтор говорил Серов? Разве есть работы, выполненные кем-то без соавтора? Разве не был соавтором Колумба тот матрос, что первым крикнул с мачты: «Земля»? И разве не был соавтором Эрстеда тот студент, который обратил внимание великого физика на странное поведение стрелки компаса, случайно оказавшегося рядом с проводами, по которым пускали ток? И разве…
К черту!
Он нащупал газетный кулек, лежавший рядом с надувным матрасом.
Горстка земли для химанализа… А можно подвергнуть химанализу душу?…
Еще
не понимая, что он делает, он запустил кульком в сосну. «Ты не поймешь ответа». Может быть. Но я и не хочу его понимать, я хочу добраться до него сам! Ударившись о сосну, кулек лопнул, сухая земля глухо осыпалась на обнаженные, расползшиеся вдоль тропинки корни.Вот и все.
Дождь замоет.
Веснину сразу стало легче.
Он слышал, как стучат капли, как душное напряжение медленно отпускает пересохшую землю. Он слышал, как закипают соки в тугих стволах, как успокаивается во сне тяжелое дыхание Кубыкина. Он даже Ванечку увидел – его птичьи аккуратные усики. И вот странно, впервые все это не вызвало в нем протеста.
То, что дождь, наконец, начался, было хорошо.
То, что неудачник Анфед уберег ногу, было замечательно.
То, что природа начинает приходить в себя, было еще лучше.
Веснин сел и медленно развел руки в стороны. Как никогда он чувствовал прекрасную силу здорового тела, как никогда чувствовал – впереди у него еще не одна ступень.
И вздрогнул.
Откуда-то из дождя, из неясного шума, производимого ветром, бесцеремонно ворвавшимся с моря в сразу качнувшийся лес, донесся невероятный, то хрипящий, как труба, то срывающийся на фальцет голос Кубыкина. Веснин даже испугался: может, Иной вернулся?
Но нет.
Сквозь кусты ломился Кубыкин.
Он материл весь мир, он лез прямо сквозь шиповник, он хрипел, как бык. А прорвавшись сквозь колючий куст, упал на колени перед палаткой.
– Эй, писатель, идем! Там Анфед сломал ногу.