Чтение онлайн

Видеть Снэка перед собой, треплющего Вуки за ушами и говорящего, что ему так жаль, что он пострадал; торнадо эмоций закручивается снова.

— Расскажи, что случилось… с Вуки… с нами, — умоляет Снэк.

Мы сидим на одной из скамеек на вокзале, ветер начинает дуть немного сильнее.

Это третий раз, когда я рассказываю историю Вуки за один день, и на этот раз я делаю это всего с несколькими всхлипами. Снэк, с другой стороны, — похож на рыдающий беспорядок. Через каждое мое слово он целует Вуки и извиняется, или гладит его по шерсти и извиняется. Это трогательно.

Снэк трижды глубоко вздыхает, а затем спрашивает:

— Почему

ты мне не позвонила? Или написала? Я бы помог.

Я качаю головой. Почему я не позвонила ему? Я думала, он ненавидит меня. И, честно говоря, Снэк был одной из причин, по которой Вуки был ранен так же сильно, как и я.

— Я начинала писать тебе миллион раз, и то или иное чувство останавливало меня. И ты убежал.

— Похоже, тебе нужно было разобраться с этим парнем.

— Генри.

— Генри. Ты… Ты любишь его? — Снэк делает движение, чтобы взять меня за руку, но в последнюю минуту отдергивает и осторожно придерживает гипс на передней лапе Вуки.

После долгой паузы и слишком долгого созерцания восьмиугольных плиток на ж/д вокзале я говорю медленно и правдиво:

— Снэк, я не могу любить Генри, потому что я никогда не разлюблю тебя. — Затем я излагаю это как можно яснее. — Мы были приятелями по траху. — Это звучит грубо, когда я это говорю. Я перефразирую. — Друзья с привилегиями. Хотя, не думаю, что мы были даже друзьями. Мы были просто двумя людьми, которые жили вместе, иногда делали что-то вместе и спали вместе, но между нами не было настоящей связи, никаких обязательств. Этого никогда не было и никогда не будет, потому что все кончено. И мне жаль, что я изменила, но я не смотрела на это так — часть меня все это время изменяла ему — с тобой, эмоционально.

Снэк внезапно спрашивает.

— Когда следующий поезд?

Странный вопрос.

— Скоро. Где-то в шесть сорок пять, думаю. Следующий за этим — около восьми. — Я в замешательстве. Он хочет, чтобы я уехала? Он ничего не сказал о том, что я ему только что сказала. Он кажется взволнованным — даже сердитым.

— Хорошо, поехали, — говорит Снэк без эмоций.

Он действительно хочет, чтобы я уехала. Я сглатываю слезы, текущие по горлу.

— У меня нет билета.

Снэк хватает меня за запястье и твердо, безмолвно умоляет сесть обратно. Я не понимаю.

— Минни, я паникую внутри, разговаривая с тобой здесь. Как будто ты можешь сбежать. Я имею в виду… давай оба уедем… уйдем куда-нибудь еще.

Он хочет, чтобы я осталась с ним.

— Почему ты спросил о поезде?

— Потому что не хочу говорить то, что мне нужно сказать, хочу сказать, на вокзале, полном пассажиров. Секундочку. — Снэк поднимает один палец, достает телефон и набирает сообщение.

Что он делает?

Снэк читает мои мысли.

— Я подыскиваю для нас тихое местечко.

Вуки, в меру своих нынешних физических возможностей, свернулся калачиком в объятиях Снэка, его глаза удовлетворенно закрыты.

Он встает и смотрит своими усталыми, но сверкающими глазами прямо в мои. Он протягивает руку, я беру ее, и он поднимает меня на ноги как раз вовремя, чтобы бросить взгляд через улицу и увидеть, как Сид и Колетт садятся в машину Колетт. Сид на нас не смотрит, но Колетт посылает нам воздушный поцелуй и машет рукой. Затем она, кажется, смотрит на Снэка пару долгих секунд, прежде чем подмигнуть ему.

— Она закрылась пораньше?

— Я

сказал ей, что нам нужно уединенное место. Кроме того, Джил будет в восторге от того, что она вернется домой пораньше. Они редко проводят вместе целый вечер.

Я благодарна за пространство, но будет трудно отказаться от Снэка посреди Закусочной, если это то, что должно произойти. Он кладет руку мне на поясницу. Я не двигаюсь, пока он не оказывает небольшое давление, подталкивая меня вперед.

Мы поднимаемся на чердак, и мне сразу же хочется уйти. Это ошибка. Это все слишком для меня. Здесь так много воспоминаний.

Снэк говорит:

— Я любил только двух женщин в своей жизни.

Я подхожу к Снэку и беру Вуки из его рук.

— Я не могу сделать это снова. Не могу снова быть второй, после призрака. Шарлотта мертва. Меган мертва. Но я жива, и я все еще недостаточно хороша. Я всегда была влюблена в тебя, Снэк. Как будто ты моя единственная любовь. До того, как ты стал моим другом. До того, как ты понял, что я тебе нравлюсь. До того, как ты разбил мое сердце в первый раз. Но я не буду ничьим вторым вариантом. Мне жаль, что я солгала тебе. Я не хотела, чтобы это закончилось тем, что все мы пострадаем. Итак, я хочу попрощаться. Прощай, Снэк. Пожалуйста, попрощайся за меня с детьми. Я обещаю продолжать посылать рождественские открытки.

Снэк забирает Вуки обратно из моих рук и осторожно сажает его в кресло у камина. Вуки мгновенно начинает ходить по кругу и чувствует себя как дома, сворачиваясь в клубок. Он закрывает глаза — устал от сегодняшнего приключения.

Снэк преграждает мне путь к отступлению.

— Нет, ты больше не будешь присылать мне рождественские открытки, и я не буду прощаться с детьми за тебя.

— Но…

Голос Снэка становится низким.

— Дай мне закончить. Это правда. Я любил только двух женщин в своей жизни, Мин…

— Я знаю, знаю. Меган и Шар…

— Просто заткнись на хрен, Мин! — Снэк подчеркивает каждое слово и кричит в сторону. Он проводит руками по волосам.

О Боже, он только что выругался. Он никогда не ругается. Это была моя прерогатива. Он всегда считал, что это свидетельствует о нехватке словарного запаса. Я не согласна. Я утверждала, что вы можете использовать слово «хрен» наиболее эффективно и во многих смыслах.

Снэк нервничает. Кажется, он не может перестать ходить по чердаку. Я стою на том же месте, практически парализованная. Он начинает снова.

— Как я уже говорил, две женщины, — Снэк поднимает два пальца, — Кроме моей матери — только Меган… и ты. Мин, мне так жаль, если я когда-либо заставлял тебя чувствовать себя недостаточно хорошей для меня. Мне плевать на Генри. Я знаю, что ты никогда бы никому не причинила вреда намеренно, и даже не считаю то, что мы сделали, изменой теперь, когда ты сказала мне правду.

— Но я солгала. Ложь и недосказанность.

— Я лгал себе в течение многих лет. Это легко. Мин, я через многое прошел и слишком долго решался, чтобы вернуться к двери твоего сердца. Я так устал. Мне было интересно — если я попробую постучать, ты впустишь меня? А если бы ты это сделала, смог бы я не уйти? Я хочу быть с тобой. Я думал о тебе, даже когда был с Мег… — Голос Снэка срывается на имени жены.