Снегодождь
Шрифт:
Стиснув зубы, я вылил малую часть того наболевшего внутри меня, о чем думал все это время. Самое обидное, что жертвой стал именно тот человек, который, несмотря на все то дерьмо, что происходило вокруг меня, старался что было сил оставаться на моей стороне даже тогда, когда это было тяжело.
Когда взрослые называли меня угрюмым или неприветливым – мама с пеной у рта доказывала обратное. Когда ей твердили об отсутствии светлого будущего для меня с моим настроением – она настаивала на обратном.
Сейчас я вновь никак не мог посмотреть ей в глаза. Осознав произошедшее, я метнулся к прихожей, слегка оттолкнув опешившую маму. Буквально запрыгнув в ботинки и схватив висящую на крючке куртку, я открыл дверь.
–
Я ничего не ответил. Полностью проигнорировав её, я резко вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Ноги двигались сами; перепрыгивая через одну ступеньку, я как можно быстрее намеревался спуститься вниз. Уже добравшись до пролета между первым и вторым этажами, я почувствовал на себе исходящий снизу у дверей хмурый взгляд «Галины Гитлеровны», однако это меня никак не останавливало.
– Эй, ты куда это собрался!? – завидев меня, тут же проскрипела она на весь коридор.
Сейчас мне было не до нее – захлестнувшие меня чувства и эмоции глушили любой раздражитель извне. Скорее всего, дабы оградиться от лишнего дискомфорта в виде этой старухи, я накинул капюшон.
«Да, так комфортнее».
Поспешно открыв дверь, я вынесся наружу, оставив дверь в подъезд закрываться самой. Побитая асфальтированная дорожка и пара скамеек у подъезда, детская площадка с отклеивающейся краской на горках и перекладинах, окружающие серые многоэтажки, так истощившие мою душу – не смотря на ночную темень, я отчетливо видел все это. Оставляя неглубокие следы на тонком слое снега, я кинулся прочь – прямо в темную ночную пучину.
Я бежал. Просто бежал, не зная куда, и лишь хруст не успевшего толком накрыть землю снега отдавался в моей голове громким эхом, от которого, спустя время, мой бег сменился шагом. Немного остынув, я поднял голову и осмотрелся по сторонам. Передо мной возникла обычно немного загруженная дорога во тьме ночи, ведущая в сторону тракторного завода, куда ездит работать большая часть этого спального района. Я задумался, однако ненадолго – вскоре, перейдя на другую сторону, я в который раз направился к грязной речушке в паре сотен метров отсюда. На вид она выглядит вполне нормальной, однако то, что может находиться на ее дне, ясно дает понять, насколько опасно может быть в ней рыбачить и, тем более, купаться.
Пройдя через бурсу с парой экспонатов в виде пушек времен второй мировой на входе, я, наконец, вышел к полю, идя вдоль которого можно оказаться на берегу этой самой реки. Холодного лунного света было достаточно для меня, чтобы найти дорогу, и вскоре я увидел её (луны) отражение – я на месте. Берег был довольно высоким и крутым, однако на это место часто выходили мамы с детьми, расстилали покрывала и просто весело проводили время, будь они вдвоем или в компании с другими семьями. Ночью же здесь никого не было. Мысли были в полном бардаке, и борясь с хаосом в своей голове, я пошаркал дальше.
После столь резкого побега из дому мое сбившееся дыхание постепенно начинало приходить в норму, однако камень на душе, тяготящий меня все тяжелее с каждым днем, не давал мне полностью прийти в себя. Кровь в голове неистово пульсировала, а сердце сжималось изнутри так сильно, что я даже ненадолго ухватился за него, но продолжал идти дальше.
Черт, ну и обязательно мне было так срываться? Нет, наверное, однако вновь окатившая меня тоска уже давно стучалась и жаждала вырваться наружу. Я не знаю, что со мной происходит, и в то же время прекрасно это осознаю. Я устаю абсолютно от всего, и от этого я истощаюсь все сильнее.
«На что я рассчитывал вообще, сбежав вот так из дому в такое время?». Внезапно эта мысль заняла все свободное пространство в моей голове. А ведь точно – столь вспыльчивое поведение, да и к тому же мама ни в чем не виновата… Веду себя, как ребенок. Надо скорее возвращаться, но почему-то не могу. Наверное, меня вновь гложет это необоснованное
чувство вины. То самое, возникающее просто на ровном месте, когда решаешь посвятить лишнюю минуту себе одному вместо того, чтобы закрывать пробелы в учебе, когда не можешь отказать в помощи тупым сверстникам – когда твоей вины нет, но ты все равно терзаешь себя изнутри.Это… угнетает. Единственным союзником в такие моменты для меня является усыпанный огнями ночной пейзаж, где каждый огонек таит в себе свою историю и свои вопросы. Порой смотришь и думаешь: «Есть ли хоть где-то в галактике что-то такое, что способно облегчить любую ношу, сколь тяжелой она бы ни была?»
Побродив еще некоторое время по грунтовой дороге в поисках ответов, я внезапно заметил маленький огонек посреди темноты вниз по склону. Немного присмотревшись, мне удалось разглядеть очертания немного ближе ко мне – кто-то курил в одиночестве. Сливающаяся с ночным сумраком человеческая фигура неподвижно сидела на склоне, глядя куда-то вперед и просто держа в руке мелькающую во тьме сигарету. Не знаю почему, но я на секунду остановился. Не пойму, что меня так сильно привлекло – быть может исходящая от этого незнакомца аура. Такая… теплая, но такая одинокая. Этот огонек от подожженного конца сигареты так и просится сравнить его с одинокой яркой звездой посреди ночного неба, постепенно угасающей и сливающейся с давящей со всех сторон тьмой, но в котором также хранятся свои вопросы и ответы.
Быть может, она тут по той же причине, что и я – побыть в одиночестве, дабы никто не посмел нагло потревожить личное пространство? В любом случае – это не мое дело.
Ох, услышал бы меня кто сейчас – посмотрел бы глазами «по пять копеек».
Я уже было собирался отвести взгляд, как сидевший на склоне незнакомец вдруг двинулся – с безразличием в движении руки, она (из-за капюшона на секунду промелькнули длинные волосы) кинула окурок в сторону, даже не потушив и не посмотрев куда тот в итоге улетит. Я проследовал взглядом за пролетевшим огоньком от начала и до конца.
Несмотря на то, что погода была влажной, я почему-то подумал, что может дойти до пожара. Я решил тихо, стараясь не потревожить, как мне кажется, родственную душу, подобрать окурок и выкинуть в реку. Найти его было просто, как и спуститься к реке и обезвредить пожароопасный предмет. Чувствую, прямо сейчас меня сверлят взглядом, ну и пусть – я ведь не делаю ничего плохого, наоборот – приношу пользу. Понаблюдав, как гаснущий огонек испустил несколько пузырьков в воде, я развернулся. Возвращаясь обратно на дорогу, мне захотелось напоследок мельком взглянуть на одиноко сидящую девушку, однако даже не думал, что она до сих пор наблюдала за мной, от чего наши взгляды пересеклись. Даже в такой темноте я сумел разглядеть её большие глаза, полные отчаяния, тщетно пытающиеся скрыть то, что происходит у нее внутри за маской безразличия. Как я это понял – да просто я такой же, хоть со временем мои глаза окончательно превратились во взгляд «мертвой рыбы». Мне стало неловко, и я отвернулся, вновь сосредоточившись на дороге, однако внезапно, словно гром средь бело дня, она заговорила.
– Ну и – неужели ничего не скажешь?
Её фраза действительно застала меня врасплох. Уверен, она это точно видит.
– А что, мне сказать – «Больше так не делай»? Будто бы это что-то изменит – не смотря на легкую растерянность, я быстро нашел логичный ответ.
Судя по тому, как эта незнакомка (на вид одного со мной возраста) подняла брови – мой ответ её удивил.
– Ну как же – «надо ведь соблюдать порядок и быть начеку, чтобы все вокруг его соблюдали».
По её интонации мне сразу стало понятно, насколько тошно стало ей от произнесенной фразы. Не думаю, что разговор о навязанной нам морали будет разумно продолжать в таком тоне, поскольку я уже чувствую, как портится мое настроение. Вместо этого скажу ей все кратко и напрямую.