Сломленные
Шрифт:
Посредник прилег, подложив под голову походный мешок. И правда — почему?
— Все заслуживают второй шанс. Тем более, он еще не сломлен. Это о многом говорит. — Ферксиец растопырил ладонь и взглянул на блестящее кольцо. — Порой, — задумчиво продолжил он, — голос в моей голове становится столь невыносимым, что я хочу сдаться. Кошмары пугают меня, видения и воспоминания мрачнеют. Я превращаюсь в развалину, хотя во мне лишь частичка тьмы. Никс же не сдается.
Молчание.
— Вы не хотите его убивать.
Проницательный сукин сын!
— Он справится.
Посредник нащупал
— Укаре.
— Господин?
— Я восхищен твоей силой воли, — сквозь сон произнес Посредник. — Мы уже два дня в пути, а содержимое ларца еще не свело тебя с ума.
— Сам удивляюсь. В Жемчужине я всегда слышал голос. Сейчас так тихо, будто…
Посредник резко открыл глаза и вскочил как ужаленный.
— Укаре, ключ!
Эльф молниеносно оказался возле своего господина и вставил стальной ключик в первую скважину. Посредник вставил во вторую — послышался щелчок. Он нерешительно поднял крышку и заглянул внутрь. Кулаки ферксийца сжались до хруста, лицо побагровело.
— Твою…
****
2152 год Новой эры. Тронный зал.
Как же он жалок. Даже голову не решается поднять. Слабак и предатель. Он не достоин стоять передо мной.
— На колени!
Пленник в лохмотьях рухнул как подкошенный.
Как же грозно звучит голос. Уверенно, мощно. Да, смотрите на меня, смотрите на свое будущее.
Ладонь сжала блестящую медаль на груди черного мундира — палящее солнце с каплей крови посередине. Орден за отвагу. Теперь он герой, новый генерал империи. Как и обещала Видящая. Теперь все в безопасности. Он доказал свою преданность. Теперь проще осуществить задуманное.
Взгляд метнулся к двум ферксийцам по обе стороны от трона. Оба в парадных доспехах, оба всю жизнь смотрели на него с недоверием. Самодовольные, старые идиоты. Из-за вас Хоэнтвиль чуть не захватили!
Кровь потекла по рукаву — настолько глубоко впились острые позолоченные лучи. И все равно что-то не так. Почему герольд медлит. Давай уже, начинай, тупица ряженый.
— Приветствуйте императора Оттона Первого, — произнес герольд. Пленник дернулся. — Великого объединителя, спасителя народа, разрушителя религиозных оков, миротворца…
Воистину так. Не хватает титулов «Шантажист», «Лжец» и «Убийца». Ха, никчемный предатель, вы друг друга стоите. Подними голову, подними ее. Ну же!
… - да славится он вечно!
Оттон
плавно опускается на трон — величественный и устрашающий символ власти. От искусных рисунков не оторвать взгляд. Красивые сказки.«Подлинная история самопожертвования и доблести предков. Смех, да только».
— Подними голову, — спокойно шепчет император.
Он слишком милосерден. Разрешает встать.
«О, — подонок плачет! И он называл эту предательскую мразь другом?».
Еле заметная презрительная ухмылка скользит по губам.
Глаза Оттона слегка прищурены, он положил ногу на ногу, обе руки на подлокотниках.
— Чего ты добивался? — Владыка усмехается. — Спасти народ? Никто и не жаловался, никто не хотел учиненной тобой разрухи.
— Ты зло…
Раздался возмущенный ропот:
— Совсем из ума выжил…
— Падаль…
— Убийца…
«Смелость проснулась? — Здоровая ладонь обхватывает рукоять меча. — Еще бы пара лишних дней в темнице сбили бы всю спесь с тебя».
Оттон потянулся ближе.
— Да? Тогда почему я еще жив? — Он вздыхает и кладет подбородок на ладонь. — Ох, люди вроде тебя не понимают, как работает власть. Ты не первый безрассудный болван, штурмующий Хоэнтвиль, но будешь последним.
— Иди к дьяволу!
«Где была эта смелость, когда ты держал в руках арбалет?».
Сильная рука сжала локоть. Дядя.
— Стой смирно, — зло шипит он. — Твоя дерзость не осталась незамеченной.
Оттон откидывается на троне и вальяжно хлопает в ладоши. В зале слышатся смешки.
— Я? Убил свободу? — Император царственно спустился к пленнику. Статный, полный решимости, в расцвете сил. Марионетка. Он что-то шепчет предателю на ухо.
«Проклятье, ничего не слышно!».
Оттон гордо выпрямился. Он обращается ко всем собравшимся:
— Мы — Ферксия! Мы выкованы в огне войны! Наша мощь безгранична, — он потряс кулаком, — наши легионы непобедимы. Скоро человечество перестанет плясать под дудку перворожденных и станет единолично править континентом, потому что мы достойны. Мы — правосудие! Мы — правда!
Все в зале одновременно стукнули себя кулаком по груди:
— Во славу Ферксии!
Пленник смеется. Лицо Оттона перекосилось от злобы.
— Что ты сказал?
— Я сказал: ты несчастный, завистливый дурак, который боится сказать людям правду. Трус.
Зал замер. По груди императора стекала кровавая слюна.
— Заприте его в самой тесной и темной камере, — велит он двум гвардейца. — Через месяц, на празднике Единения ты будешь казнен, изменник. Вон!
Оттон проводил взглядом предателя и кончиком плаща протер нагрудник.
— Конрад, — он манит к себе, — для тебя есть работа.
— Отпусти, — сквозь зубы вырывается угрожающее шипение. Реймонд разжимает медвежью хватку.
— Да, мой повелитель! — Колено стукается об пол.
— Головой отвечаешь за него.
— Слушаюсь!
Брови Оттона взмывают вверх; он усмехается.
— Ха, Видящая была права. Но заруби себе на носу: унижать человека без дозволение — не твоя привилегия. — Император посуровел. — Еще раз меня подведешь — твоя семья сгорит.