Сломленные
Шрифт:
Как только Никс углубился в трущобы, ему чаще стали попадаться на глаза люди благородных кровей, которые используют Квартал, чтобы проворачивать незаконные сделки. Мужчины и женщины старательно скрывают лица, но запах не спрячешь. Аромат дорогих духов, изысканных вин, редких наркотиков насквозь пропитывает лордов и леди. Никс прислушался, проходя мимо женщины в плаще. Она разговаривала с работорговцем, рядом с которым стоял дрожащий мальчишка. Кожа да кости, вот только богачи знают, как превратить товар в стоящую игрушку. Вот она, истинная Жемчужина. Взгляд Никса скользнул по закоулку, где свора бандитов
Тот, кто заправлял этим бардаком, жил в самом непримечательном доме: обомшелая крыша, разбитые окна, лужи мутной воды у порога. Обычный барак для бедняков, но Никс знал — внутри ожидает иной мир. Следопыт стукнул кулаком в дверь. За ней послышалось шуршание и скрежет. Открылось прорезь для глаз.
— А, это ты, — произнес охранник и отодвинул засов. — Заходи.
Никс зашел в прихожую. Его безупречный слух уловил звуки музыки.
— У него гости?
— Были, правда, их предложение оказалось…не интересным, — равнодушно ответил охранник. — Гванхва ждет в подвале. И постарайся не вляпаться.
Вначале Никс не понял, что имел виду бандит у входа до тех пор, пока не заметил на стенах подполья кровавые разводы и отпечатки чьих-то рук. «День становится все лучше и лучше». Лестница закончилась перед дверью. Никс легонько постучался.
— Входи. — Выговор Гванхвы выдавал в нем жителя востока.
Никс оказался в просторном зале, посреди которого располагалась сцена. На ней труппа певцов и актеров показывали сцену битвы в Ущелье Мертвецов, а зритель был всего один. Гванхва сидел напротив, утопая в мягкой перине. Мужчина завороженно смотрел выступление. Никс не стал отвлекать его, и прислонился спиной к одной из дюжины рельефных колонн.
— Не хочешь присесть? — спросил Гванхва. — У меня есть Ангельский мох*. — Он поднял с пола прозрачную колбу с гибкой трубкой и протянул следопыту.
Никс поморщился. От одного запаха этой дряни ему становилось дурно.
— Откажусь.
Гванхва затянулся и выпустил густое облачко дурманящего дыма.
— Твоя рожа убивает все веселье, — заявил он, поставив колбу обратно. — Пошли вон! — крикнул он музыкантам, и те поспешили убраться.
— Вот твоя книга. — Никс достал толстый том из мешка. — Не забыл про наш уговор?
— Разумеется, друг мой, — заверил Гванхва. — Но боюсь, нам придется пересмотреть условия сделки. Видишь ли, — мужчина неторопливо поднялся, поправил яркий халат и пристально посмотрел на Никса, — до меня дошли кое-какие слухи.
— Слухи?
Гванхва подошел к заваленному едой столу и налил себе бокал вина.
— Да, они самые, — ответил он и немного отпил. — За голову некоего бродяги назначена награда. Даже книга не стоит столько, а ты забыл упомянуть, что за тобой охотятся.
Никс слышал движение за стенками, чувствовал запах крови в зале. Он нахмурился.
— Без сведений я не уйду.
Гванхва взял со стола мешок и обернулся с напускной растерянностью.
— Святые боги, что это?! — Алая капля упала на пол. Контрабандист вытянул руку.
— И знать не хочу, — угрюмо ответил следопыт.
— Как?! Ты же, мать его растак, чертов убийца! Скажи же мне! — Он яростно затряс мешком. — Что внутри?
— Не зли меня…
Захариец выбросил бокал
и вытащил обезображенную голову.— О, чудо — голова!
Никс потянулся к оружию.
— Не советую, калека. — Гванхва, как ни в чем не бывало, налили вина в дрогой бокал. — Этот паренек тоже пришел торговаться со мной, но ты знаешь — я не люблю, когда мне ставят условия.
— Никаких условий, — прорычал следопыт. — Я просто вспорю тебе брюхо.
Гванхва презрительно сощурился.
— Город живет благодаря мне, Никс. — Он бросил голову к ногам гостя. — Все эти шлюхи в бальных платьях, надутые никчемные лорды в напудренных париках в городском совете — пыль в глаза. Ферксийцы знают это, поэтому трущобы процветают! — Чем дольше Гванхва говорил, тем сильнее распалялся. Он едва не срывался на крик. — Здесь, — мужчина указал пальцем на перины, — здесь решаются вопросы о судьбе города! И я не позволю мелкому бродяге испортить все!
Самопровозглашенный король затих, чтобы перевести дух.
— А-а, вот оно что, — ответил Никс, убрав книгу в мешок. — Надеюсь, — огромный нож выскользнул из ножен, — у тебя есть что-то опаснее пустых слов.
Как по команде, в зал вбежал отряд ферксийских солдат. Гербы империи на нагрудниках были перечеркнуты. Четверо тотчас окружили Никса, еще двое с арбалетами держали его на прицеле. Суровый сержант подошел к Гванхве и кинул ему в руки толстый кошель.
Никс кровожадно оскалился.
— Эй, Гванхва.
— Чего тебе? — отозвался тот, пробуя монету на зуб.
— Беги.
****
— Нападай!
Мальчишка, которому едва исполнилось десять лет, делает выпад копьем. Наконечник направлен в сердце рослому мужчине с оголенной грудью. Однако он с легкостью уходит от удара и хватает древко.
— Это все? — сурово спросил он.
Мальчик зарычал.
— Р-р-р, я, — он перестал тянуть копье на себя и начал вдавливать копье в противника, — не закончил, — сквозь зубы прозвучал ответ.
Мужчина чувствовал, как гладкое дерево медленно проскальзывает сквозь потную ладонь. Он заметил, с каким упорством совсем юный воин хочет добыть победу. Впервые в глазах мальчика вспыхнул огонек. Затем, всего лишь на миг, на лице мужчины появилась улыбка. Он дождался, пока паренек вложит все силы в натиск и резко делает шаг в сторону, отпуская оружие. Мальчик летит вперед, его ноги заплетаются, и он лицом врезается в один из деревянных столбов на тренировочной арене Хоэнтвиля.
Раскатистый смех прозвучал на просторной круглой арене, где занимались двое — отец и сын.
— Ах-ха-ха, — мужчина положил руки на пояс в ожидании, когда противник вновь встанет на ноги. — Твоя напористость достойна уважения, да только тобой движет ярость. — Он увидел окровавленное и раздосадованное лицо мальчика. — Круглый дурак надеется на одну силу!
— Я больше не могу, — послышался слабый лепет. — Мой нос…