Сломленная
Шрифт:
— Я лучшая шлюха, которая у тебя когда-либо была, и ты знаешь об этом, сукин ты сын! — прокричала я ему вслед.
Каждый мускул в моем теле дрожал. Этот грязный ублюдок обманул меня, и я ничего не могла с этим поделать, абсолютно ничего. Кому я об этом расскажу? Я была двадцатилетней проституткой, что за деньги трахала мужчин, которые были почти вдвое старше. И это никого и никогда не волновало, до тех пор, пока они не наполняли резинку, отделяющую их от остальных никчемных засранцев, которые были раньше.
Я узнала давным-давно, что никто не хотел помогать сломленным; они навсегда смели нас в асфальтовые трещины на улицах и залитые мочой затемненные аллеи. К тому же, большинство проституток были крепко связаны проволокой, сидя на крэке, или растянуты на героине. Но не я. Даже,
Секс был моим пороком, и не требуется кто-то со степенью, размазанной по листу за тонким стеклом, чтобы сказать мне это. Это было полной хренью и сумасшествием, и никто не понимал этого, даже чокнутые психологи ничего не могли объяснить. Я играла в русскую рулетку, и каждое вращение барабана, каждое напряжение спускового механизма, и каждый раз, когда молоточек бил напротив пустой ячейки и пуля не проникала в мой череп, у меня находился другой день и другая причина, чтобы притупить боль. Каждый такой раз я получала намного больше контроля над своим пагубным существованием. Я всегда знала, что это был лишь вопрос времени, прежде чем я схлопочу пулю. Лишь вопрос времени перед тем, как вытяну свою карту — и прошлое настигнет меня.
— Роуз, мы собираемся в центр, ты с нами? — сказала Сибил, когда просунула голову в комнату. Ее торчащие, как метла, волосы цвета пожарной машины развевались вокруг лица. Она прищурила глаза цвета охры с макияжем в стиле «вамп»: густо обведенные черным карандашом и растекшейся тушью.
Она не дождалась ответа, и сверкнула своей фирменной улыбкой, которая привлекала любого клиента с деньгами.
— Кто идет? — спросила я, зная, что мы вместе до тех пор, пока каждая из нас не раздвинула ноги.
— Ты, я и две новых девчонки, Кристал и Бри. Я подумала о том, что мы могли бы обучить их нескольким штучкам. Ты как? — Сибил постучала рукой по двери, толкая ее, чтобы открыть шире, прежде чем вытянула ноги в чулках-сеточках.
Когда я вошла в этот бизнес, на мне не было шляпы для вечеринок с привязанными к колпаку колокольчиками. Я не представляла, что придется трахаться с кучей стариков, чтобы иметь возможность купить поесть и оплатить крышу над головой, до тех пор, пока не была вынуждена это делать. Хотя я знала, как их отключить и трахнуть, прежде чем они когда-либо смогут трахнуть меня. Я всегда контролировала и не упускала из виду этот бизнес, ежесекундно наблюдая за взглядами, ухмылками, хмыканьем или стонами. Это был способ, с помощью которого я контролировала секс. Когда мое тело немело, мой разум брал бразды правления и контроля, чтобы, как правило, сглаживать острые края, что я и должна была делать.
— Конечно, дай мне минутку.
Я втиснула пальцы ног в свои десятисантиметровые туфли на шпильке, поправила красную мини-юбку и протянула сквозь пальцы длинные, темные волосы. Мне понадобилось немного больше времени, чтобы удостовериться, что волосы на затылке выглядят аккуратно, и не примялись после того, как я лежала. Я освежила макияж: красный блеск для губ со вкусом яблока и карамели и черная тушь.
Большинство парней привлекали именно мои глаза. Я думаю, в них они читали каждую частичку того, что я заперла в голове. Некая пустота с примесью доли курьезности, и я никогда не позволяла слезам скатываться по ресницам. Я просто не могла позволить чему-нибудь повлиять на меня еще больше. Моей потребности, тому, что я чувствовала после гниения души, не было оправдания и не было места для слез. Можете называть меня черствой сукой, сломленной женщиной, черт возьми, вы даже можете называть меня шлюхой, но никогда не называйте меня жертвой. Я была лишь той, какой меня создало мое же прошлое. Так случается: люди получают травмы, и никто не остановит завтрашний день, и не будет ждать, чтобы наверстать упущенное. Ты или нашел свой
путь, или заблудился в своих кошмарах.— Поторопись, Роуз. Бри сказала, что она за рулем, — сказала Сибил, прежде чем постучала в дверь спальни. Она перекинула сумочку через плечо, и запах ее цветочно-лесных духов наполнил мою комнату. Именно они полностью ассоциировались с продажным сексом… ты должна была облить себя достаточным количеством духов, чтобы стереть запах использованного латекса, смешанного со спермой.
Я оглядела комнату. Фотографии моей прабабушки висели на стенах и стояли, подпирая старую мебель, которой было столько же лет, сколько и мне. На двуспальной кровати, зажатой между тумбочкой, заставленной пивными бутылками, и стеной, темно-коричневый плед, на котором все еще лежала использованная резинка. Хрен с ней. Я не прикоснусь к ней, не за сорок баксов. Я подхватила сумочку с безвкусного кресла в цветочек. То самое кресло, в котором моя бабушка всегда сидела, когда высказывала свои суждения обо мне, как о ребенке.
— Итак, это дом твоих родителей? — спросила Кристал, когда четверо из нас подхватили свои куртки и направились к двери.
— Ага, они в своей ежегодной поездке по спасению мира, — пробормотала я.
— Надолго они уехали? — спросила Сибил.
— Они уезжают каждый год на две недели и должны вернуться домой со дня на день, — промычала я.
Несмотря на то, что прошло уже три года с тех пор, как я говорила или видела своих родителей, они были предсказуемы. Каждый год в это время они отправлялись в двухнедельную поездку в какое-нибудь экзотическое место под предлогом, что они, каким-то образом, вносят свой вклад, чтобы помочь миру, всегда поддерживая идеальный фасад.
Я открыла огромную парадную дверь и позволила толпе смешаться передо мной… Оглянулась и осталась довольна тем, что они будут знать, что именно я оставила их дом в таком же виде, в каком они оставили мою душу… грязной, использованной, пустой.
ГЛАВА 2
Отправиться в центр всегда означало пререкаться с группой парней, которым нужен был быстрый секс в узком переулке между прачечной и пабом «Железный Боров». Это было идеальное место, заполненное одинокими грубыми мужчинами, которые были готовы заплатить за то, чтобы кто-то уделил немного внимания их членам. Я называла это выгодным сексом, потому как мне не нужно было стараться слишком усердно, чтобы заставить их выстраиваться в очередь, в то время как они готовы охотно расстаться с парой-тройкой «джексонов» (прим. переводчика: «джексон» — двадцатидолларовая купюра, на ней изображен седьмой президент США и один из создателей современного доллара Эндрю Джексон) за то, чтобы трахнуть меня или получить отсос. Это были быстрые деньги, а с тех пор как об этом пошла молва, там было больше желающих, чем Сибил и я могли удержать в руках. Придираться и выбирать для нас было лучшим выходом… о, и другие грубые ублюдки выстраивались в очередь.
Сибил предложила взять Кристал и Бри в наш глухой переулок «золотых рудников» и получить за это немного комиссионных. Мы с Сибил были не против того, чтобы заработать больше деньжат. Мы преуспели в этом… или так я думала.
Нам нужно было все устроить. Кристал и я хотели прогуляться вокруг прачечной и посмотреть, были ли там какие-то потенциальные клиенты, в то время как Сибил и Бри поболтаются в «Железном Борове», закажут выпить и продемонстрируют пьяным ублюдкам, что они могли бы получить, если бы вышли в переулок.
Сибил потянула дверь заднего хода в «Железный Боров» и вдвоем с Бри проскользнула мимо горластого пьяного мудака, который пытался схватить Бри за задницу. Он хотел, чтобы это выглядело так, будто он пробовал найти уборную, и именно тогда заметил Кристал, которая строчила что-то на айфоне. Его глаза с тяжелыми веками сузились, а взгляд зацепился за голые ноги и уставился на ее упругую грудь.
— Эй, ты, что ты готова сделать ради парочки баксов? — неотесанный незнакомец невнятно пробормотал Кристал, прежде чем пошатнулся вперед и схватился за свой член. Он качнул головой вперед и назад, чтобы убрать длинные прямые светлые волосы c заплывших и опустошенных глаз.