Слияние вод
Шрифт:
– Какие демагоги?
– Рустам запнулся.
– Информирую при встрече. Я тебя, друг, клятвенно заверяю: сам прослежу. Значит, пришлешь второй трактор? С утра? Спасибо, не хворай, мне весть о твоей болезни, как удар ножом в грудь. Спасибо, привет, привет...
Положив трубку, Рустам скрестил руки на груди и низко, почтительно поклонился Ярмамеду.
– Большое спасибо! Услужил!
– Я-то при чем? Это бригада Гасана!
– И Гасан такой же аферист, как ты. Не видать тебе поста бухгалтера, как собственного затылка.
Накинув пальто, схватив папаху, Рустам крупными шагами вышел из кабинета.
На
– Вас к телефону!
– Кому понадобился?
– Опять из района.
Рустам, чертыхнувшись, подумал, что, наверно, потребуют очередную сводку. Весна началась, - канцелярские жуки отогрелись на солнцепеке, ожили... В сердцах он рывком схватил трубку, но, услышав голос Шарафоглу, понял, что ошибся.
Друг с неожиданной для него иронией спросил:
– Рустам-киши, а наш трактор из Сарыторпака тоже прогнали без твоего ведома?
Рустам сразу смекнул, в чем тут дело, и в тон ему, так же насмешливо, сказал:
– Нет, товарищ заместитель директора, по моему личному приказу. Мы трактора для Сарыторпака и не требовали, вы сами прислали. Не хитри, э, не хитри, друг, у тебя только об интересах МТС забота!... Разреши же мне о колхозных интересах тоже позаботиться. В Сарыторпаке участок для кукурузы, значит, легкое боронование я собственным ДТ-14 проведу. Дешевле!...
– Если б всегда так по-хозяйски поступал, то давно бы всех затмил в районе, - добродушно рассмеялся Шарафоглу.
– Научился!
– так же весело ответил Рустам, вешая трубку.
И вышел во двор, бросив напоследок презрительный взгляд на Ярмамеда. Тот, сложив руки на животе, стоял у притолоки в позе нищего, что просит подаяния на ступенях мечети.
Сакина в тот вечер вернулась домой раньше мужа и принялась за стряпню, радуясь, что вкусный ужин будет готов к приходу Рустама. Днем в поле она толковала с женщинами, и ее обрадовало, что все были настроены бодро, мечтали дружно взяться за дело: и подзаработать, и колхоз прославить. Притихли теперь те кумушки, что в былые годы болтали о базарных ценах... Но по дороге домой Сакине любезно сообщили о бурных спорах в "Красном знамени" - слухи-то не лежат, а на крыльях мчатся, - и она расстроилась, а увидев хмурого Рустама, входящего на крыльцо, и вовсе пала духом. После ужина она осторожно сказала:
– Что, киши, и в гостях побоище устроил? Больше делать-то, как видно, нечего? Ты ж всегда добровольно брал на себя самый тяжкий груз, ты не бежал от трудов. Чего ж теперь пошел на попятную?
Рустам с преувеличенным изумлением взглянул на жену. Ах ты ясновидящая! Как же вовремя ты заглянула в мою душу и вытащила оттуда занозу!...
– Я-то прежний! Меня по рукам, по ногам связало это решение правления. Не могу пренебречь документом - дисциплина. На днях соберем правление и, назло этому Кара, этой черной черепахе, сам предложу пересмотреть наши обязательства. Уважу, как просишь, народ. Довольна?
– Очень даже довольна, - рассмеялась Сакина.
– Но ведь можно было бы и не вступать в рукопашную!
2
Салман ликовал и веселился: вместо праздника получился скандал, Рустам обиделся на Ширзада. Перспективы Салмана как будто заметно улучшились! Но старик переменчив - у него семь пятниц на
неделе. Терпеливо ждать? А сколько будет думать Рустам: месяц или пять месяцев? Значит, нужно повлиять на председателя... И едва Салман понял это, ему представилась солидная фигура Калантар-лелеша: "Стоит ему шевельнуть губами - и я заместитель!"Наутро Салман сказал Рустаму, что едет на свекловичную плантацию. Наспех побеседовав в поле с колхозниками, он потом помчался в райисполком.
Ему повезло. Калантар был один в кабинете, даже дверь распахнута настежь.
– Разрешите?
Не отрывая глаз от бумаг, Калантар сделал мясистой рукой жест: милости прошу.
Благовоспитанный Салман поклонился, взялся за спинку стула, но не сел, дождался, пока Калантар, подняв голову, спросил с удивлением:
– Что же не садишься? Как дела? Здоров?
Лишь теперь Салман осторожно опустился на стул, положил ладони на коленки и застыл в позе примерного школьника.
– Я-то что! Народу ни тепло ни холодно, если и за болеет какой-то ничтожный бухгалтер. Иное дело - вы! Каждая минута вашей государственной деятельности важна для всего района!
Откровенное подхалимство Салмана польстило Калантару, и, набиваясь на похвалы, он сказал со смиренной улыбкой:
– Ничего особенного я не сделал.
Салман даже хлопнул себя по коленям.
– Да если б не вы, товарищ начальник, наш район скатился бы на последнее место в республике! Даже ваше дыхание благотворно посевам, словно весенний дождь. Недаром в народе клянутся вашим здоровьем!
Лицо Калантара блестело, как смазанная маслом лепешка. Он расцветал от самодовольства.
– Все это так, дружок, но ведь есть у меня и недруги... Кое-кто терпеть меня не может! Да что далеко за примером ходить...
Салман с трудом удержался, чтобы не подхватить: "Рустам-киши под самым боком!", но тут же сообразил, что все мелкие сплетники поступают именно так, и повел более хитрую речь:
– Должность такая, товарищ Калантар! Каждый к вам лезет со своими просьбами, а ведь выполнить все просьбы невозможно. У вас же на первом месте интересы государства! Вы человек принципиальный, неподкупный, а потому часто - и совершенно справедливо - отказываете посетителям. Умные понимают ваше положение, не обижаются, а нахалы и горлопаны копят обиды, распускают по углам, за вашей спиной, зловредные слухи.
– А мне плевать!
– отрывисто сказал Калантар.
– Моя репутация всем известна. Я сцементировал вокруг себя районный актив, никто не подкопается... Ну, выкладывай, выкладывай, зачем явился.
Салман опустил глаза.
– За помощью пришел. На ферме у нас черт-те что творится!... Боюсь, не выполним государственный план ни по мясу, ни по молоку. А значит, не выполним важнейших директив партии!
– с дрожью в голосе сказал он.
Калантар считал себя знатоком района и не любил собеседников, приносящих новости. Потому он раздраженно прервал Салмана:
– Давно знаю! Уже нашел вам нового заведующего фермой, да вот вашему председателю что-то мой кандидат не угодил.
– Святая правда, - согласился Салман.
– Ваше предложение буквально разъярило Рустама! Каждому встречному говорит: "Калантар-лелеш хочет доверить колхозных овец двуногому волку!"