Слезы Эйдена. Часть 2
Шрифт:
Бдухх…
Снаряд, проделав рваное отверстие в плитах, частично расплескался огнем вокруг. Напалм, мать его. В первую очередь отметил, что вреда поверженному телу божка он не нес. Это хорошо.
Во время акробатического кульбита с уходом, я успел отправить в сторону атаковавшего меня противника внеранговую огненную стену. Ревущее пламя с невероятной скоростью устремилось на врага. Кто скрывался под невидимостью, как и количество, определить не удалось. Заклинание снесло и спалило все. Ушло далеко вперед, оставляя после себя оплавленную дымящуюся дорогу, обратило в пепел малый пыточный стол и высокий пандус, откуда обозревала окрестности двухметровая статуя Проклятого.
Как же прекрасно не сдерживать души прекрасные порывы!
На мгновение все замерло. Словно остановился кадр.
Пирамида вздрогнула, словно живая, один раз, второй…
Поверхность яруса заходила ходуном. Одновременно с землетрясением главный алтарь обратился в пепельную пыль. Осыпался. За ним по цепочке такая участь постигла и остальные. Некоторые статуи тоже аннигилировались, другие оставались на месте, если их не сбрасывало с постаментов встряска. Глок транслировал и другие локальные толчки, когда именно культовые сооружения и публичные алтари, которых имелось бессчетное количество в этом городе зла, рассыпались.
Наконец все замерло.
А нежить продолжала выходить из порталов, которые не закрывались. Впрочем, никого иного кроме нас они не должны были пропустить. Для многих и многих оставалось неизвестным, что еще для них припасла добрая Мара, с которой я стребовал клятву не раскрывать мои возможности по управлению нежитью. И чему она очень и очень обрадовалась. Для всех сделала ход именно она.
Четырехрукие гиганты, драугры, архиличи, драконы и скорпионы — тяжелая бронированная некротехника. Всех координировал Кощей. Однако нормально сформировать построения не получалось. Статуи, постаменты, строения, а также количество врагов и расстояние. Сражение рассыпалось на одиночные схватки и бои малых групп.
Свалка.
В самых своих смелых моделированиях я рассчитывал максимум на три-четыре сотни бармалеев, Оринус говорил о сотне-полутора, реальность превзошла все ожидания. На трех ярусах набилось уродов около тысячи. Ублюдки даже притащили двести шестьдесят рабов (двадцать по тринадцать), чтобы сразу же принести их в жертву восставшему богу. Разместили их на два яруса ниже.
Видимо все же матерые и мощные собрались почитатели, так призраки собрали скудную жатву — около трех десятков гномов, столько же приблизительно хуманов и эльфов, разбег в численности четыре-пять. Остальная масса прикрывалась, как групповыми куполами, так и индивидуальными защитными средствами…
Гномы строили ряды щитов, взводили за ними карамультуки, их Слышащие готовились спустить с цепей убийственные заклинания, эльфийские колдуны и лучники, хуманы и аристо… Пространство забурлило от искажений. Мои же сразу сходу без всякой раскачки вступали в бой. Неслись копья праха, темное пламя и такие же черно-огненные шары.
Но все это стало неважным.
Я понял кто пришел за Хельминстэром. Его вычислил сразу, едва он вынесся из невидимости ниже на ярус, огибая монументальную статую Ригмара возле очередного пролета лестницы. Высокий полухуман-полуэльф, темный, то есть остроухий негр, не уступающий статями лучшим представителям аристо, закованный в сплошной изумрудный доспех, усыпанный драгоценными камнями. Каждый элемент покрыт причудливым растительным орнаментом. Шлем отсутствовал. Черты лица тонкие, почти женские. Если бы видел впервые представителей этой расы, удивился бы. А так, просматривалось человеческое естество. Шнобель походил на… точно, как у Верховного. Крючковатый. Такой же разрез пусть и черных глаз, что-то общее в форме губ. То есть, аристо, как он есть. Породистый. Белоснежные волосы перехватывал зеленый же обруч с драгоценными камнями. Прическа странная, на Аргассе впервые такую видел. Спереди волосы свисали почти до подбородка, а сзади лохмы собраны в толстую косу до поясницы. В нее вплетены черные и красные ленты. Остроухий сериальный герой восточноафриканского типа.
В правой руке он сжимал шипастую булаву по размерам один в один, как у меня от Высшего Призрачного Жнеца, навершие этой было словно создано из единого куска темно-красного рубина. Рукоять антрацитовая, покрытая вязью рун. Искажения от нее, как и от владельца, запредельные.
И враг в прыжке устремился вверх, одновременно
метнув свое оружие в скорпиона, только-только появившегося на их ярусе из портала, но сразу плюнувшего токсичной дрянью в трех магов-аристо с раскинутыми вверх руками. К ним же устремились двое четырехруких мертвых великана.Оба снаряда достигли целей одновременно. Наш, не замечая довольно серьезных защитных барьеров, растворил в долю секунды полностью одного человека, второго сжег наполовину, третьего задело брызгами, и он покатился по каменной плите, прижимая к лицу ладони.
Вражеский же легко снес незримую защиту над костяным чудовищем, и его голова потонула в огне. Моргенштерн же самостоятельно (по крайней мере я не видел связывающих полуэльфа и его искажений, как и характерных для телекинеза концентрированных потоков праны) телепортировался в сторону великанов, сбил их с ног, разметал.
Через долю секунды страшное оружие оказалось вновь в руке урода, и он ее, как биту в городках, приземляясь на парапет, отправил в дракона, заходившего на цель из шести гномов на ярус ниже, которых прикрывал от призраков колдун-хуман. Они же целились из своих карамультуков в четырехрукого архилича рангом гораздо ниже Кощея. Тот стоял спиной к атакующим, удерживая непонятную дымчатую сферу над еще одним мертвым колдуном, в которую постоянно гвоздили желтые молнии.
Булава в воздухе превратилась в размытый диск, влетела в цель с такой силой, что летающий ящер осыпался костями. Шипастый шар с рукоятью, отрикошетив, но скорее направленный злой волей падлы, попал в грудину второго — метрах в семи и ниже на пару. И еще один дракон в крутом пике резко пошел на снижение. Впрочем, мой комбатант до последнего сражался, даже в таком состоянии он врезался в искажения, под которыми укрывался противник и заставил выскочить двенадцать темных эльфов, которых, как и аристо, призраки облетали стороной.
И все это уложилось в секунду…
А Кощей развел руки и от него рванула вперед волна черного пламени праха. Объяла полуэльфа, приземлившегося как раз в этот момент на парапет. Не причинив ни малейшего вреда белогривому, растворив все остальное, она унеслась дальше. Краем задела монументальную стелу на углу пирамиды, пережившую сражение с Кроносом, срезав часть будто лазером. Та медленно-медленно покачнулась и начала заваливаться на бок. Еще через миг враг оказался рядом с моей главной боевой единицей. Молодецкий взмах на запредельной скорости. Защита с едва заметной вспышкой пропала. Архилич успел подставить, словно материализовавшийся в его правой руке длинный и широкий меч под удар. И зачарованный клинок, сплошь в рунах, разлетелся на сотни матовых осколков. Могучее же навершие практически не замедлилось сломало левую руку Кощею. Попало в грудину, я видел, как нагрудник Демморунга, который не брал «Кровопийца» и «Разящий» из наследия Иммерса, поддался. Шипы глубоко вошли в некий материал, а шар вмял его. Отбрасывая в сторону и назад владельца.
Изломанный колдун покатился по каменным плитам, за ним рванул урод, занося булаву, я не сплоховал. Отправил внеранговое огненное копье во врага.
Тот с легкостью от него отмахнулся, опять же своим страшным оружием. А линия пламени, прочертив пространство, проделала огромное дымящееся ровное отверстие в каменном столбе, которые венчал каждый пыточный стол со статуями.
Нормально.
Ублюдок, мгновенно позабыв о прошлой цели, в длинном высоком прыжке в полусальто переместился в мою сторону. Приземлился тяжело, из-под подошв, явно из какого-то металла, во все стороны брызнули искры и каменное крошево. И в этот момент поверхность ударила по ногам. Столб достиг земли, круша здания, заставил ее содрогнуться, поднял тучи пыли, которая сразу образовала завесу.
Нормально зашел.
Эпично.
Противник посмотрел внимательно на меня. Искажения в долю секунды обследовали все, задержались на Хельминстэре. На слащавой черной морде расцвела довольная улыбка. Полуэльф даже не обратил внимания на прилетевшую ему в спину стрелу праха, лишь сделал неопределенный жест кистью левой руки. И на архилича, который ее запустил и до этого расправился подобным образом с человеческим колдуном, будто сверху стотонный пресс обрушился.
Хруст.
Лепешка гаснущих искажений.