Чтение онлайн

— Да мне и не нужен такой муж! — в сердцах заявила ведьма и заплакала.

И почему из всех колдунов, рыскающих по этому миру, ей попался именно этот — невозможный эгоист?! Другой бы давно ухлопал ее, чтоб не мучилась или женился, а этот… Нет, в дом она не вернется и ведьмочку от сожжения спасет! Всем на зло! Виль осмотрелась и увидела довольно широкий переход крыши около печной трубы, словно созданный для удобного времяпровождения. Устроившись там, она утерла слезы, достала прабабкину тетрадь, очертила вокруг себя отводящим взгляд заклинанием и, «повесив» энергетический шарик, принялась изобретать способ спасения ведьмочки.

Никклаф какое—то время лежал в кровати, ожидая,

что Виль вернется, но вскоре понял, что она решила выпустить пар. Поворочавшись некоторое время с боку на бок, он встал, проверил содержимое своей сумки, принимая решение и, с чувством выполненного долга, уснул.

Вилья не появилась даже на завтрак. Голодная ведьма — это уже серьезно. Но что-то менять или откладывать уже было нельзя. Первым делом он расплатился с хозяйкой и уточнил у нее про отчима ведьмочки, было очень удивительно, что тот не вступился за падчерицу в очередной раз. Оказалось, что в этот раз тот был в очередном запое по случаю годовщины кончины жены. Запой должен был продлиться еще дня три. Никклаф вытащил из сумки три амулета. На один, испорченный Валей, наговорил несколько слов и отдал хозяйке с просьбой передать Степану, когда тот выйдет из запоя — воспроизводящий амулет был способен на еще одну трансляцию. Второй амулет, забранный из комнаты колдунов, решивших отправиться к морю, надел на шею, а третий, на всякий случай, положил в карман. После всех манипуляций, Никклаф взял коней и спешно покинул деревню. А через час в Крашень медленно вошел судья.

Как и положено судье, он чинно, распугивая народ одним своим видом, прошел к дому старосты. Толстяк с бегающими глазками как раз покидал двор, чтобы успеть присоединиться к казни маленькой ведьмочки. Увидев судью староста побледнел, его губы и пара лишних подбородков задрожали и он испугано поинтересовался приходом вершителя.

— Нам стало известно, что в этом селении хотят казнить ведьму. — отчеканил грозный голос судьи.

— Да—да. — подобострастно пролепетала местная власть. — Сжечь ее хотим.

— Почему о нахождении ведьмы в деревне не было известно в пункте регистрации?

— Так ей регистрироваться—то нужно в двадцать два, а ей еще и двадцати нет. — появился проблеск улыбки толстяк.

— Веди меня к месту казни! — велел судья и староста чуть ли не вприпрыжку поскакал за деревню, где был установлен столб.

Вокруг этого места, казалось, собралось не менее сотни человек, а то и больше. Кто—то смеялся, кто—то праздно обсуждал событие, кто—то зло поглядывал на столб. Завидев старосту вместе с судьей, народ расступался и старался отойти подальше — про гнев судей ходили страшные легенды. Как раз в этот момент два крепких мужика привязывали к столбу худенькую девчушку лет двенадцати. Девочка не выражала никакого протеста, в ее глазах не было страха, только легкое удивление и разочарование. Разочарование в людях, которым она помогала.

— Это ребенок. — пророкотал грозный голос судьи, сбросившего для пущего страха свой капюшон.

— Да. — закивал толстяк, стараясь не смотреть на зеленого монстра. — Она ведьма.

— Ведьма?! — две надбровные дуги судьи, не имевшие растительности, сдвинулись, делая его еще более страшным. — По—моему всем известно, что до двадцати лет наличие Силы не делает человека ни ведьмой, ни колдуном! — часть толпившегося неподалеку народа, одобрительно загудела — было понятно, что решение о сожжении принималось не всенародно.

— Но мы… Она… Понимаете. — залепетал староста.

Его бегающие глазки на мгновение кинулись к девочке и замерли, а без того бледное лицо, пошло пятнами. Судья тоже повернулся к месту казни. Вокруг столба с хворостом, ровным кругом, подымалась стена из земли и пыли, полностью скрывая привязанную ведьмочку от народа. Судья подавил едва заметную усмешку и посмотрел поверх земляной трубы — там, наверху,

на фоне неба почти незримо колебался воздух…

Труба вилась вокруг столба несколько минут, раскидывая в стороны камни и грязь, а потом схлынула, словно ее и не было. Ведьмочки, привязанной к столбу на месте не оказалось. Люди ахнули и все, как один посмотрели на, начавшего сереть старосту и, рядом стоящего вершителя.

— Мало того, что ты превысил свои полномочия, распорядившись казнить девчонку, устроил из этого публичное шоу, так еще и потерял незарегистрированную ведьму, посредством неизвестного колдовства. — почти зарычал судья. — Вся ситуация будет доложена Верховному вершителю! И молись, чтобы после этого тебя не привязали так же к столбу с хворостом. — толстяк пал на колени, начиная заливаться слезами. — А отчиму девочки выплатишь полное годовое пособие, как потерю рабочих рук. И тебе очень повезет, если он пожелает заступиться за тебя.

Судья резко развернулся, хлестнув полами плаща старосту по лицу, и пошел к дороге. Множество пар глаз следили, как тот медленно идет в сторону леса, а потом растворяется в воздухе и исчезает. По толпе пролетел вздох облегчения.

Виль сидела на крыше самого крайнего дома, расположенного к месту казни и терпеливо выжидала время. Когда привели девочку, она очень удивилась, насколько ребенок мужественно переносит такой «подарок» судьбы — она не кричала, не плакала, не смотрела тупым взглядом, который так свойственен идущим на казнь (да—да, опять по фильмам!). Когда девочку заканчивали привязывать, Вилентина увеличила защиту от чужих глаз и медленно поплыла по воздуху. Подлетая к столбу она заметила волнение толпы, отхлынувшей в разные стороны. Судья! Откуда он здесь взялся? Медлить нельзя. Использовав заученное ночью заклинание, ведьма очертила его границы и подняла стену из земли, а пока плотный слой песка и дерна кружился по воздуху, плавно спикировала в его центр, сняла отведение глаз и принялась резать веревки.

— Вы кто? — тихо спросила девочка, с трудом воспринимая происходящее.

— Кто, кто… Конь в пальто. — скривилась Вилентина, порезав палец. — Я — МЧСС.

— Кто?

— Мобильная чародейская служба спасения. Видишь, вытаскиваю тебя из этого дерьма.

— Вы — ведьма?! — решила проявить сообразительность девчонка. — А почему просто не прожжете веревки.

— Силы экономлю. — огрызнулась Валя, не желая спрашивать у этой разговорчивой малявки, как это делается. — Мне тебя еще вытаскивать. Понятно?

Девочка кивнула и благоразумно замолчала. Виль наконец перепилила подобием ножа, который прихватила с собой (тупой, зараза, оказался!) веревки.

— Теперь молчи и не дергайся. — велела она спасенной. — И… представь себя перышком, что ли…

Вернув невидимость, ведьма прикрыла глаза, сама представила себя огромным самолетом, а девочку маленькой сумочкой, подхватила ее и начала взлетать вверх. Фокус с «представить» не вышел, Виль ощущала себя грузчиком, таскающим мешки с сахаром — вроде и сладко, а тяжело. С трудом преодолев трубу из земли, ведьма взяла курс на лес. Труба тут же опала, явив толпе зевак полное отсутствие приговоренной, а Валя преодолев еще метров пятьдесят от места казни, резко спикировала вниз. Перекатившись через голову, оглянулась на девочку.

— Всё цело? — та кивнула. — Тогда драпаем, пока они не одумались.

Бежали слажено и молча. Девочка ни разу не проявила недовольства, а только двигалась за своей спасительницей, словно тень. Вилентина намеренно свернула с дороги и взяла направление в самые заросли леса. Она шла, пока ей не показалось, что ушли достаточно далеко, а желудок выдвинул протест по поводу отсутствия завтрака. Плюхнувшись на первую попавшуюся полянку, Валя объявила привал.

— Давай знакомиться. Меня зовут Виль. Я, как ты уже поняла, ведьма.