Слепой бог
Шрифт:
— Да, я вижу…
— За этим скальным коридором начинается новая большая пещера. Войди туда. Узнай там часть того, что не может тебя не интересовать. А потом возвращайся ко мне. Я покажу тебе… кое-что.
Соня взяла свой меч и направилась к подземному переходу, который указала ей Хутаоса. Несколько раз она останавливалась и оборачивалась к слепой жрице. Та все еще неподвижно лежала на своем ложе, обратив в сторону Сони бледное тонкое лицо с огромными белыми глазами.
Солнечный свет, изливающийся сквозь колодец, пробитый в потолке пещеры, в первое мгновение ослепил
Посреди пещеры, в столбе солнечного света, на остром деревянном колу корчился человек. Его рот был заткнут кляпом, но глаза, широко раскрытые в немом крике, казалось, вопили от боли и ужаса.
Соня не сразу узнала в нем Сабарата, самоуверенного и гордого гирканца. Она осторожно приблизилась к несчастному. Сейчас даже мысль о бедных девушках, чьи судьбы искалечил этот алчный работорговец, не могла заставить Соню подавить в себе чувство глубочайшей жалости.
Она вынула кляп из его рта.
— Белая Тень…— прохрипел Сабарат.
— Это она сделала с тобой такое? — спросила Соня.
— Где… Награн?.. Асар?.. Абахи?..— с трудом выговорил разбойник.— И кто ты… такая?..
— Я — Соня, одна из несчастных жертв, которых ты намеревался продать в рабство,— ответила девушка и показала гирканцу меч, который держала в руке.— Я убила двух твоих сообщников, Сабарат! Я убила их собственными руками! Они были никчемными воинами, так что не стоит о них и жалеть…
— А у этой крошки… были, оказывается, клыки и когти…— Сабарат криво усмехнулся.— А эти недоумки… повернулись спиной… к врагу… пусть и покоренному…
И вновь Соня, против своей воли, ощутила нечто родственное между собой и Сабаратом.
— Мертв и Асар,— добавила Соня.— Перед тем, как навсегда закрыть глаза, он тоже говорил мне о Белой Тени.
Лицо гирканца мучительно исказилось:
— Она непобедима. Она схватила меня, выскочив из-за угла, сжала мне горло… Я видел ее огромные когти… Ее лицо, ее кошмарное лицо — женское, с клыками, с бельмами вместо глаз… Против нее все мы как малые дети… Она не знает пощады! Она притащила меня сюда… и… О, прошу тебя, девушка, прекрати… прекрати мои страдания! Я вижу у тебя меч…
— Ты умрешь быстро и чисто, не позорной смертью от деревянного кола, но почетной — от благородной стали,— отозвалась Соня.— Но ответь мне сперва на один вопрос: кто заплатил тебе за девушек-киммериек, которых обесчестили и пытались украсть твои головорезы?
— Барон… Римальдо… аквилонец…— простонал Сабарат.— Я умираю… Помоги мне…
— Нет,— холодно проговорила Соня.— Ты еще проживешь какое-то время. Тебе предстоит терпеть невыносимые муки, если я не помогу тебе уйти с этого света. Итак, отвечай! Где он живет, этот аквилонец,— она покривила губы,— этот твой барон Римальдо?
— Город Шамар… на реке Тайбор… Богатый дом… Недалеко от центральной площади… В Шамаре его всякий знает, сможет указать, если спросишь… У него есть поместье… на Тайборе… Охотничий домик, собаки, ловчие… там же, в глубине сада, гарем. Сотни девушек… прошли через его руки… Он продавал наложниц, когда те надоедали ему… Он постоянно требовал все новых и новых… Я покупал и воровал для него… рабынь… Прошу тебя, Соня! Сжалься!
— Прощай, Сабарат! — Она приблизилась к гирканцу и
мгновение смотрела прямо в его обезумевшие от боли глаза. Затем наклонилась и поцеловала его в пересохшие губы. А после одним быстрым сильным взмахом меча перерубила ему горло, Голова гирканца упала на пол пещеры и откатилась на несколько шагов. Фонтан крови брызнул из обезглавленного тела. Несколько теплых капель попало Соне на обнаженные плечи, и девушка содрогнулась.— Прощай, Сабарат,— повторила она тихо.— Ты забыл о том, что боги всегда изыщут себе защитников. С этими словами она повернулась спиной к изувеченному трупу и выбежала из пещеры.
Хутаоса ждала ее.
— Вернулась? — спросила жрица чуть насмешливо.— Ну что, получила ответ на один из своих вопросов?
— Да, госпожа. Теперь я кое-что выяснила. Но это не те ответы, ради которых я пришла в пещеры Фатагара!
— Я слушаю тебя,— сказала Хутаоса.— Ведь мой брат не случайно направил тебя ко мне.
— Химьяр был очень добр ко мне,— сказала Соня.
— Расскажи о нем,— попросила жрица.— Мы не виделись с ним много лет…
— Он оборотень, госпожа. Он превращается в огромного белого медведя каждое полнолуние.
— Да, Химьяр так и не научился управлять той силой, которой наделили нас боги,— задумчиво сказала Хутаоса.— Это сила владеет им, а не он — силой. Поэтому он живет вдали от людей. Я же обитаю здесь, в храме, и богиня помогает мне сдерживать магию, что кипит в моих жилах, и направлять эту силу в нужное русло.
Помолчав, слепая прорицательница добавила:
— Но сейчас это уже не имеет никакого значения для Химьяра… Они убили его…
— Кто? — Соня не верила своим ушам. Что хочет сказать эта странная слепая женщина, эта загадочная белоглазая колдунья? — Неужели Химьяр…
— Мой брат Химьяр. Он мертв,— спокойно подтвердила Хутаоса.— Эти люди, которые явились в храм, побывали у него в хижине. Они спрашивали его о паломницах, о времени священного десятиднева… О том, как найти Фатагарские пещеры в Киммерийских горах… Он не хотел ничего им говорить, но они принялись его пытать…
— Откуда ты все это знаешь, Хутаоса? — не выдержала Соня.
— Откуда я знаю? — Жрица горько усмехнулась.— Я знаю все. В этом мое главное и вечное проклятие. Ты ведь искала меня именно потому, что я — ясновидящая! Они убили моего брата, говорю тебе! Но перед смертью, надеясь на пощаду, Химьяр рассказал им о паломницах все…
— Не могу поверить в то, что Химьяра нет в живых! — воскликнула Соня.
Хутаоса пожала плечами.
— Прошлое, настоящее, будущее… Для меня это одно и то же. Я могу бродить по времени назад и вперед, как мне вздумается. Нет никакой разницы между живым и мертвым. Я могу уйти во вчерашний день, когда брат мой был еще жив, и встретиться с ним там…
Она замолчала. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих глиняных ламп.
— Это ты разорвала живот Асару? — решилась спросить наконец Соня.
— Да,— спокойно ответила жрица.— Я приняла обличие огромного белого медведя…
— Белая Тень…— прошептала Соня, содрогаясь.— Хутаоса! Я умоляю тебя о помощи! Мне действительно говорили, что тебе ведомо все. Я хочу знать: что, на самом деле, случилось с моей семьей?
— А что тебе известно об этом?