Чтение онлайн

Пробираясь среди пылинок, танцующих в этих лучах, сквозь тяжелую неподвижность воздуха, заполняющего зал Гипостиль с огромными, поддерживающими крышу колоннами, легко вообразить, что здесь до сих пор присутствует дух Осириса. На самом деле, воображением здесь не ограничиваешся; Осирис присутствует здесь физически — в потрясающей симфонии барельефов, украшающих стены, хранящих на протяжении веков образ царя-цивилизатора, бога мертвых, сидящего на троне в обществе своей прекрасной и таинственной сестры Исиды.

На

Осирисе можно увидеть самые разнообразные и причудливые короны, которые я внимательно разглядывал, переходя от барельефа к барельефу. Короны, похожие на изображенные здесь, всегда были важной частью гардероба фараонов Древнего Египта, по крайней мере, по свидетельству изображающих их барельефов. Как это ни странно, но за все годы интенсивных раскопок археологам не удалось найти ни одной царской короны или хотя бы кусочка ее, не говоря уже о спиральном церемониальном головном уборе, в каких изображались боги Первого Времени.

Особый интерес представляла собой корона Атефа. В ее состав входил уриус, царский символ в виде змеи; в Мексике эту роль играло изображение гремучей змеи, в Египте — кобра, готовая к нападению. Центральная часть этого хитроумного приспособления была узнаваема; это был хеджет, белый боевой шлем из Верхнего Египта, имеющий форму кегли и тоже известный только по барельефам. С боков этого шлема поднимались две тонкие металлические пластины, а впереди красовалось устройство из двух волнистых лопастей, которое ученые обычно описывают как пару бараньих рогов.

На нескольких барельефах в храме Сети I Осирис изображен именно в короне Атефа. На глаз ее высота около 60 сантиметров. Согласно древнеегипетской «Книге мертвых», ее подарил ему Ра: «Но в первый же день, как Осирис надел ее, у него стала мучительно болеть голова, и, когда Ра вернулся вечером, он нашел Осириса с головой, воспаленной и распухшей от горячей короны. Ра пришлось даже выпустить гной и кровь».

Все это сообщается спокойно, буднично, но, если вдуматься, что это должна быть за корона, которая выделяет столько тепла, что от этого кожа начинает кровоточить и покрывается гнойными язвами?

Я двинулся дальше, в темноту, и, в конце концов, отыскал дорогу к Галерее царей. Она начиналась с восточного края зала Гипостиль примерно в шестидесяти метрах от входа в храм.

Проходя Галерею, ты проходишь сквозь время. На стене слева — список 120 богов Древнего Египта вместе с названиями их главных святилищ. Справа, на площади примерно 3 на 2 метра — имена 76 фараонов, занимавших престол до Сети I; иероглифы каждого имени вырезаны внутри овального картуша.

Это табло, отсвечивающее золотом, известно под названием «Абидосский список царей». Оно спланировано для чтения слева направо и разделено на пять вертикальных столбцов и три горизонтальных ряда. В общей сложности оно перекрывает ни много ни мало почти 1700 лет, начинаясь около 3000 года до н. э. правлением Менеса, первого царя I династии, и кончая собственным правлением Сети около 1300 года до н. э. С левого края стоят две изящно выполненные фигуры глубокого рельефа: Сети и его юный сын, будущий Рамзес II.

Принадлежа к тому же классу исторических документов, что и Туринский папирус и Палермский камень, список красноречиво говорит о неразрывности традиционных преданий. Неотъемлемой частью этой традиции была память (или вера?) о Первом Времени, когда, давным-давно, боги правили Египтом. Главным среди этих богов был Осирис, и поэтому совершенно естественно, что из Галереи царей можно было попасть во второй коридор, ведущий на заднюю сторону храма, где было расположено чудесное здание, которое связывалось с именем Осириса уже в самых первых письменных памятниках Египта. Греческий географ Страбон,

посетивший Абидос в I веке до н. э., так описывал Осирион: «Замечательное сооружение из массивного камня… содержащее расположенный на большой глубине источник, для спуска к которому приходится пользоваться наклонными галереями, сложенными из монолитов исключительного размера и мастерства обработки. К этому месту из большой реки ведет канал…»

Через несколько сот лет после визита Страбона, когда религию Древнего Египта вытеснил новый культ — христианство, речной ил и пески пустыни стали наступать на Осирион, закрывая его метр за метром, столетие за столетием, пока его вертикальные монолиты и мощные перемычки окон не оказались погребены. В таком виде все и оставалось, недоступное для нашего зрения и знания, вплоть до начала XX столетия, когда археологи Флиндерс Петри и Маргарет Мюррей начали здесь раскопки. Во время полевого сезона 1903 года они раскопали часть зала и проход, расположенные в пустыне примерно в 60 метрах к юго-западу от храма Сети I и построенные явно в архитектурном стиле XIX династии. Между этой находкой и задней стеной храма («как в бутерброде») они обнаружили безусловные признаки «крупного сооружения, скрытого под землей». Как писала Маргарет Мюррей: «Профессор Петри решил, что этот гипогей — то самое место, которое упоминает Страбон, как его называют. Колодец Страбона». Предположение Петри и Мюррей было, как оказалось, абсолютно Правильным, но из-за недостатка средств их гипотезу не удавалось проверить до полевого сезона 1912–1913 годов. Именно тогда под руководством профессора Нэвилла из Исследовательского фонда Египта была расчищена поперечная камера, в конце которой с северо-восточной стороны был обнаружен большой дверной проем, сложенный из циклопических блоков из гранита и песчаника.

На следующий сезон, 1913–1914 годов, Нэвилл и его команда вернулись в сопровождении 600 местных помощников и тщательно расчистили все огромное подземное сооружение. Нэвилл писал:

«Мы обнаружили гигантскую конструкцию длиной около 30 метров и шириной около 20 метров, сложенную из самых крупных в Египте камней. Во всех четырех стенах сооружения имеются ниши в рост человека, общим числом 17, лишенные каких-либо украшений. Здание разделено на три нефа, причем средний шире крайних; границей служат два ряда мощных монолитных колонн из гранита, поддерживающих столь же массивные архитравы».

Нэвилл измерил один из каменных блоков в углу северного нефа и с изумлением констатировал, что его длина составляет около восьми метров. Столь же удивительным оказалось и то, что в нишах наружных стен не оказалось пола; по мере того как археологи шли вглубь, песок и земля становились все более влажными:

«Ниши соединяются узким выступом шириной 60–90 сантиметров, выступ есть и на противоположной стороне нефа; пола нет вовсе, и, углубившись метра на три с половиной, мы встретились с просачивающейся водой. Пола нет и в большом дверном проеме. По-видимому, когда перед храмом плескалась вода, к нишам можно было подплыть на большой лодке».

Вода, вода, кругом вода — таков, наверное, был лейтмотив Осириона. Теперь он находится на дне огромного кратера, который вырыла в 1914 году экспедиция Нэвилла. Уровень его основания метров на 15 ниже пола храма Сети I, то есть примерно вровень с уровнем воды в Ниле. К нему спускается лестница современной постройки, изгибаясь в юго-восточном направлении. Спустившись по ней, я прошел под мощными блоками, перекрывающими ворота, описанные Нэвиллом и Страбоном, и по узкому деревянному мостику (тоже современному) попал на широкий цоколь из песчаника.