Чтение онлайн

— Конечно. Но, кажется, он пока не далеко продвинулся в своих поисках… Точнее — не продвинулся вовсе. Инспектор продолжает допрашивать слуг. Нам посчастливится, если потом они разом не попросят расчета. — Сэр Бэзил поставил локти на подлокотники и свел вместе кончики пальцев. — Понятия не имею, на что он надеется. Я думаю, моя дорогая, нам надо готовить себя к мысли, что мы так никогда и не узнаем имя убийцы. — Он заметил, как застыло ее лицо, сгорбились плечи, а пальцы, сжимающие нож, побелели от напряжения. — Конечно, у меня есть определенные соображения на этот счет, — продолжил сэр Бэзил. — Я, например, не могу себе представить, что это дело

— Почему? — спросила леди Беатрис. — Почему нет, Бэзил? Разве невозможно, чтобы одна женщина ударила ножом другую? Для этого не требуется так уж много сил. А Октавия куда меньше испугалась бы, появись в ее комнате среди ночи именно женщина, а не мужчина!

Лицо его дернулось от раздражения.

— Послушай, Беатрис! Неужели ты до сих пор отказываешься принять всю правду об Октавии? Она овдовела почти два года назад. А ведь она была молодой женщиной в самом расцвете…

— И поэтому спуталась с лакеем? — в бешенстве спросила леди Беатрис. Глаза ее были широко раскрыты, голос исполнен язвительности. — Значит, так ты думаешь о собственной дочери, Бэзил? Если уж кто-нибудь в этом доме и стал бы искать утешения со слугой, то это Фенелла! Хотя вряд ли она могла внушить мужчине столь сильное чувство, чтобы он кого-то убил… разве что ее саму! Да и зачем ей отталкивать слугу в последний момент. По-моему, она вообще не способна кому-либо отказать…

Лицо леди Беатрис выразило крайнюю степень отвращения.

Точно такое же отвращение появилось и на лице у сэра Бэзила, правда смешанное с едва сдерживаемым гневом.

— Вульгарность недопустима, Беатрис, и никакая трагедия ее оправдать не может. Я сам сделаю выговор Фенелле, если сочту это необходимым. Надеюсь, ты не подозреваешь, что она убила Октавию, приревновав ее к лакею?

Произнесено это было с иронией, но леди Беатрис ответила мужу вполне серьезно:

— Нет, — согласилась она. — Но как только ты высказал эту мысль, мне она показалась вполне вероятной. Персиваль — приятный молодой человек, и я не раз замечала, как на него смотрит Фенелла. — Леди Беатрис поморщилась и содрогнулась. — Я знаю, звучит это отвратительно… — Она глядела мимо мужа на туалетный столик, уставленный стеклянными пузырьками и флаконами с серебряными пробками. — Но в Фенелле порой столько злобы…

Сэр Бэзил поднялся и, повернувшись к супруге спиной, уставился в окно, по-прежнему не обращая внимания на Эстер, стоявшую у дверей с пеньюаром и платяной щеткой в руках.

— По сравнению с другими женщинами, ты слишком требовательна, Беатрис, — заметил он. — Иногда мне даже кажется, что ты не понимаешь разницы между воздержанием и умеренностью.

— Я понимаю разницу между лакеем и джентльменом, — тихо сказала она и нахмурилась. Секунду спустя слабая улыбка коснулась ее губ. — Нет, неправда… Даже понятия не имею. Мне ни разу не приходилось бывать в близких отношениях с лакеем…

Сэр Бэзил резко обернулся. Юмора в словах супруги он не услышал — только гнев и желание уколоть побольнее.

— Твой разум помутился от этой трагедии, — холодно сказал он; черные глаза его блеснули бесстрастно и неумолимо. — Ты утратила чувство меры. Думаю, тебе стоит оставаться у себя, пока ты не поправишься окончательно. Это просто необходимо, ты еще слишком слаба. Пусть мисс… как там ее?… о тебе позаботится. А до тех пор за домом присмотрит Араминта. Приемов у нас не предвидится, так что, полагаю, мы справимся.

И, ничего больше не прибавив, сэр Бэзил вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Леди Беатрис оттолкнула поднос и зарылась лицом в подушки. Эстер не слышала ни звука, но, судя по вздрагивающим плечам, женщина плакала.

Эстер переставила поднос на стол, смочила салфетку теплой водой из кувшина и вернулась к кровати. Очень мягко она обняла леди Беатрис за плечи и, выждав, когда та успокоится, откинула ей волосы со лба и принялась осторожно вытирать салфеткой ее глаза и щеки.

Около полудня, возвращаясь из прачечной с чистыми передниками, Эстер случайно оказалась свидетелем разговора между лакеем Персивалем и прачкой Роз. Роз складывала вышитые льняные наволочки, только что передав Лиззи, своей старшей сестре, стопку кружевных передников. Держалась она подчеркнуто прямо, гордо вздернув подбородок. Роз была миниатюрна и имела такую тонкую талию, что даже Эстер могла бы обхватить ее пальцами обеих рук. Однако в маленьких руках самой Роз таилась удивительная для девушки сила. Ее хорошенькое личико с огромными васильковыми глазами не могли испортить даже длинноватый нос и слишком пухлые губы.

— Что ты здесь забыл? — спросила она лакея, причем смысл слов странно противоречил интонации, с которой они были произнесены. По смыслу — окрик, а по сути — приглашение войти.

— Рубашки мистера Келларда, — уклончиво ответил Персиваль.

— Не знала, что это твоя забота! Смотри, вот задаст тебе мистер Роудз, чтобы не лез в его дела!

— Это он попросил меня сходить за рубашками.

— А ведь тебе и самому хотелось бы стать камердинером, так ведь? Ездить повсюду с мистером Келлардом: званые вечера, балы и все такое…

Судя по голосу, Роз была увлечена этой мыслью.

Слушая, Эстер живо представила себе, как вспыхнули при этом глаза девушки, а пухлые губы чуть приоткрылись от восторга и предвкушения. Еще бы — новые знакомства, музыка, снедь, вино, смех и сплетни.

— Да, это было бы неплохо, — согласился Персиваль, и голос его впервые потеплел. — Хотя я и так бываю в интересных местах. — Теперь в голосе его звучало хвастовство, и Эстер ясно это слышала.

Услышала это и Роз.

— Но в сами дома тебя ведь не пускают, — заметила она. — Тебе приходится ждать в конюшне у экипажа.

— Ну нет! — резко сказал лакей, и Эстер представила, как сверкнули его глаза и чуть скривился рот. Она несколько раз видела это выражение у Персиваля, когда тот прохаживался на кухне среди служанок. — Я часто бываю и внутри.

— На кухне, — уточнила Роз. — А если бы ты был камердинер, то поднимался бы и на господскую половину. Камердинер выше, чем лакей.

Вопросы иерархии, видимо, волновали обоих весьма сильно.

— Дворецкий еще выше, — заметил Персиваль.

— Но живется ему куда скучнее. Взгляни на бедняжку старенького мистера Филлипса. — Она хихикнула. — Он уже, наверное, лет двадцать не развлекался и забыл даже, как это делается.

— Вряд ли его когда-то тянуло к тем же развлечениям, что и тебя. — Голос Персиваля вновь зазвучал серьезно, холодно и несколько надменно. Поскольку речь пошла о мужских делах, женщину следовало поставить на место. — Он мечтал служить в армии, но его не приняли из-за ног. Хорошего лакея из него тоже бы никогда не вышло. Куда ему с такими икрами!

Эстер знала, что сам Персиваль прекрасно обходится без накладных икр.

— Из-за ног? — недоверчиво переспросила Роз. — А что у него с ногами?