Сказка
Шрифт:
К девице ринулись разбойники, но она шмыгнула в дверь на палубу. Вся толпа повалила за ней. Толстый Романтик с Большой дороги готов был уже схватить Свету, но и тут произошли непредвиденные обстоятельства... С небес на толстяка грохнулся Черномор! Его враг номер один Руслан, сжимавший в ладони большой клок чародейской бороды, рухнул на Крюка и Миссисипию. Черномор же, подскочив, как мячик, упал уже на умного пирата; потом вновь отпрыгнул - и свалился на голову Маленькой Разбойнице... Воздвиглась куча-мала. В довершение всего обрушилась мачта с парусами и флагом, задетая Русланом и Черномором.
Теперь
– Послушай, я готов всё объяснить...
– Не хочу я ничего слушать!
– завертелась Света.
– Только смотреть хочу! Где ещё такое зрелище будет?.. Тем более ты и не заслуживаешь.
– Но...
– начал было юноша, но Света заметила Руслана, который удачно из этакой свалки выбрался. Она призывно замахала ему руками: подходи, мол, скорей!
– Это ещё кто такой?
– возмутился Александр.
– Меня ты слушать не желаешь, а какого-то проходимца-авантюриста ждёшь не дождёшься?!
– Сам такой!
– отпарировала Света.
– Ты мне сделал гадость, а он пока нет.
– Да как ты смеешь?!..
– это уже подбежал витязь.
– Ты недостоин этой девицы; кто ты вообще такой есть, чтоб тут распоряжаться?
– Да я законный наследник престола, почти царевич!
– А мне до этого дела нет! Это далеко не самое важное в сложной системе мироздания.
Завязалась нешуточная перепалка, назревал масштабный конфликт поединок, он же дуэль. Света схватилась за голову: она такие разборки терпеть не могла. Молодые люди выясняли отношения, а те, кто сумел вызволиться из-под мачты с парусом, уносили ноги с корабля... Девица откупорила бутылку и гулко заговорила в горлышко:
– Эй, Джинн, приём!
– Алло?
– раздалось со дна.
– Забирай меня скорей, уноси за сто морей!..
– И это всё?
– Джинн вылез из сосуда по пояс. Он, видимо, надеялся, что Света повелит ему выполнить всё, о чём поётся в припеве этой песенки... Но она об этом даже не думала.
– Всё!
– воскликнула она.
– Хотя - нет, не совсем. Неси меня к друзьям, ведь они где-то рядом, на острове.
– Ой, я на какую-то корягу наступила!
– пискнула Света в полной тишине и темноте.
– И больно как!
– Ты что, босиком?
– удивился Джинн.
– Да, я кеды от Натаниэля на "Каракатице" оставила, они там сушились, - жалобно произнесла девица.
– А ведь такая классная обувь была. Всё теперь. Невезуха!
– Стой! Кто идёт?!
– вдруг раздалось из мрака. Однако не успела девица откликнуться, как другой голос добавил:
– Впрочем, какая разница? Всякие тут шастают; нам-то что с этого?..
– Вот видишь, - весело заявил Джинн, эффектно оборачиваясь к спутнице, - и приятели твои отыскались. Я ж говорил - они где-то рядом, прямо-таки в двух-трёх... ну, на худой конец, в четырёх или пяти шагах.
Света, забыв про гадкую корягу, уже бежала вперёд. Первый голос принадлежал Оборотню, а второй - Ансельму. Дракула, царевич Дмитрий, Жар-Птица и Золотой Петушок были рядом. Петушок, завидев Свету в сопровождении Джинна, весело закукарекал.
Солнце же, вообразив, вероятно, что этим криком он предвещает утро, поднялось над горизонтом.– Ого, уже рассвет, - сказал вампир и заполз в туристическую палатку.
– Да, солнышко рано встало, - согласился певец.
– Зато мы теперь без помех можем поглядеть друг на друга после разлуки... Свет, что у тебя с головой?
– А что?
Дмитрий протянул девице зеркало, и она увидела, что с одной стороны её головы волосы её собственные, прямые светло-русые, а с другой - рыжие кудряшки Маленькой Разбойницы.
– Тихий ужас. Джинн, устрани, пожалуйста, неполадку. Не доделал, что называется.
Джинн поспешил восстановить целостность Светиной причёски. Глянув в зеркало, Света занялась рассматриванием друзей...
Зрелище её поразило. Граф Дракула, который то и дело высовывался из палатки, выглядел чрезвычайно осунувшимся, бледным, голодным, замученным и болеющим. Царевич Дмитрий, сидевший на почтительном расстоянии от вампирского убежища, закутывал шею клетчатым шарфом. Он и Дракула старались не встречаться друг с другом взглядами. Оборотень пребывал в страусином состоянии. У Ансельма не было гуслей. Жар-Птица и Золотой Петушок находились в клетках.
– Что стряслось?!
– вскричала Света.
– Бессмертник разнюхал, где мы, - поведал певец, - заявился сюда и осыпал нас разнообразными заклятиями. Гуслегитара, страусиный вид, клетки и временные ссоры-стычки - это ещё ничего. Только мы теперь заколдованы настолько, что не можем отлучиться отсюда - покинуть эту поляну и небольшую часть леса вокруг.
– А Царевна-Лягушка-Спящая-Красавица? А Питер?
– Ещё до того, как на наши головы свалилось сия беда, Пит отдал царевну на попечение дочери вождя индейцев, Тигровой Лилии. А сам он исчез куда-то.
– Питер, может быть, просто забыл о нашем деле, он ведь такой легкомысленный мальчишка. А за сонную девушку не стоит беспокоится: она в надёжных руках. На Тигровую Лилию положиться можно!
– Теперь ты рассказывай!
– произнёс страус.
Девица изложила свои приключения и завершила повествование словами:
– Теперь надо отвоевать у Кощея необходимого Царевича! Это придётся совершить мне, потому что меня пока никто не проклял. А дальше... там видно будет.
– Нам, конечно, так и так придётся дать добро, - проговорил Оборотень, - но как ты отсюда выберешься?
– Вот именно, - присоединился Дмитрий, всё ещё косясь в сторону вампирской палатки, - феи сюда не залетают.
– А летучие мыши?
– осенило Свету.
– Что ты имеешь в виду?
– отозвался певец.
– Висят на ольхе штуки три, но они слишком уж мелкорослы...
– Не то!
– и Света заглянула в палатку.
– Дорогой князь Дракула, не соблаговолишь ли ты...
– Замучили совсем!
– раздалось изнутри.
– Ты же видела. На мне мой модный костюм висит как на вешалке!.. Жрать, извиняюсь, нечего. Я весь высох и постарел, наверное, на пару сотен лет. Не буду же я из ближайшего окружения кровь сосать. Вот попробовал раз - не-е-е, зря. Я сам в летучку не смогу превратиться; значит, других летучих мышей тем более не позову!..