Сказания Трофоры
Шрифт:
– Скажи, ты уверена, что мы сможем сбежать? – спросил я Софиту, переведя на неё взгляд.
Девушка несколько секунд смотрела мне в глаза, то ли сомневаясь в правильности её понимания вопроса, то ли в самом вопросе, после чего ответила:
– Не знаю. Я не уверена даже, что удастся уйти без боя. Это я могу сказать наверняка. Шансы сбежать у нас есть, но они крайне малы. И это действительно пугает, – она прервалась, о чём-то задумавшись, но тут же перевела взгляд на меня и, непринуждённо улыбнувшись, добавила, – Но я не очень переживаю по этому поводу. Ведь у меня есть надёжный товарищ. Опытный авантюрист. И я уверена в том, что он не перед чем не остановится, чтобы довести это дело до конца.
Эти её слова сопровождались такой решимостью,
Всё моё естество наполнилось решимостью, стоило мне услышать эти полные доверия слова. Не отрывая взгляда от её улыбающихся бесстрашных глаз, я твёрдо сказал:
– Нет, – Софита удивилась и чуть склонила на бок голову, а я продолжал, – У нас нет настолько опытного авантюриста. Да, я авантюрист, без всяких сомнений. Ведь только авантюрист ввяжется в настолько опасное приключение, не имея ни малейшего понятия о том, как устроен мир. Не имея понятия о том, какие опасности могут ждать его на пути.
– О чём ты говоришь? – вся решимость и уверенность моментально исчезла как с лица, так и из слов девушки. Её глаза забегали и засверкали чуть сильнее, чем прежде. Взгляд стал острее.
– Тебя обманули, – я едва сдерживал в себе желание скорее уйти отсюда и ничего не объяснять, – Весь доклад Фредерика о том, кто я такой, всего лишь ложь, от балды написанная на листе бумаги. Более того, я даже не участвовал в составлении этого доклада, – видя, как меняется её лицо, я со страха схватил девушку за плечи, – Я не хотел, чтобы всё так вышло, но теперь, нужно сказать, что на меня не стоит возлагать большие надежды. До недавних пор я тоже ни разу не выходил из собственного дома.
– Ты смеёшься надо мной?! – теперь лицо Софиты изменилось совсем. В нём горели теперь не решимость и доверие. Оно наполнилось яростью и колким, жалящим гневом, – Кто ты тогда такой?
– Я – Меррик Риэль, мальчишка из другого мира, пришелец, которого поневоле отправили очень далеко от дома, – её глаза стали чересчур круглыми, – Я не мог сообщить тебе раньше, но теперь, понимая, как ты надеешься на меня, не хочу больше хранить этот секрет. Софита, я даже настоящий меч впервые в руках держу.
– Почему только сейчас?! – голос девушки налился слезами и истерической злостью, – Я бы никогда в жизни никуда с тобой не пошла, если бы ты сказал об этом раньше!
– Но тогда ты не смогла бы никаким образом зайти так далеко на пути к своей мечте, как сейчас!
– Если ты думаешь, что твои действия хоть на шаг приблизили меня к моей мечте, ты сильно ошибаешься! – она с силой ударила меня по лицу, кулаком. Я отстранился, почувствовал, как тёплая струйка стекает у меня из носа. Глаза слегка помутнели, – Убирайся отсюда, – он тряхнула рукой, – Видеть тебя не могу.
Эти слова окончательно лишили меня всякой надежды на прощение. Да, из-за моего вранья жизнь Софиты была под угрозой. Но точно такая же опасность угрожала жизни Дари – её друга детства. А этот проступок мне вряд ли удастся чем-нибудь исправить. Я молча стоял, чуть приоткрыв рот, пытаясь найти в себе либо оправдание, либо силы извиниться. Но ни того, ни другого отыскать не мог. А девушка, между тем, продолжала рубить воздух холодной сталью:
– Если узнаю, что ты преследовал меня или хотя бы пытался пойти за мной, если ещё раз увижу тебя поблизости со мной или с Дари, – она грубо схватила меня за край кимоно и подтянула к себе, – Я убью тебя, клянусь, я вырву из тебя твоё мерзкое сердце и заставлю его сожрать!
С этими словами решительная принцесса прошла мимо меня в проход, разделяющий балкон с комнатой, перелезла через перила, спустилась в сад, в несколько прыжков преодолела расстояние до забора и скрылась в переулке. Я всего лишь смотрел ей вслед. Мне больше делать нечего. За минуту она стала будто совсем другим человеком. Из хрупкой принцессы мигом превратилась в решительную твёрдую женщину, готовую рвать и метать всех тех, кто ей не мил. И под эту немилость я попал первым.
Сколько бы я не видел таких историй, их герои всегда находят способ повернуть их вспять, исправиться. Я никогда в таких ситуациях не был. Сейчас мне хотелось выть и реветь из-за своей собственной нерешительности сознаться, из-за трусости и неумения признаться во лжи. И если бы способ сделать так, как было раньше, нашёлся бы, я бы не увидел его в упор. Хотя, кого я обманываю? Как раньше уже точно не будет.Ещё с минуту простояв так, я бессильно опустился в кресло, обременённый клеймом лжеца и мыслями о том, какие опасности могут поджидать эту девушку в ночном городе, помимо свиты огненного принца и местной стражи, которая, к счастью или нет, не вездесуща. Подпирая рукой отяжелевшую от мыслей голову, я молча ждал, надеясь на то, что Дари вернётся раньше, чем успеет встретиться с Софитой, и скажет мне, когда отправляется ближайший корабль. Я обязан догнать их. Если и не сумею исправиться, хотя бы попрошу прощения. Очищу свою совесть и смогу сказать, что я сделал всё, что было в моих силах.
И, будто по волшебству, в этот же миг раздался стук в дверь. Обрадовавшись, я тут же кинулся было вниз, как услышал весьма звонкий и добрый, почему-то знакомый, голос юноши, возможно, даже постарше меня:
– Матушка, открывайте!
Старушка Розалия, что-то одобрительно ворча, топала к дверям в ночной рубашке, а я стоял в проходе между комнатой, в которой мы пару минут назад рассорились с Софитой, и коридором, ведущим к лестнице вниз, и всматривался в видневшуюся нижнюю часть дверного проёма. Как только дверь отворилась, я услышал лязг доспехов, а перед моими глазами на расписной ковёр встали две ноги в стальных сапогах.
Быстро и безошибочно установив генеалогическую связь, я вспомнил, где слышал этот молодой, бодрый голос. Розалия была матерью трактирщика, что любезно разрешил нам поселиться в её домике, не предупредив её саму. Так же у трактирщика есть служанка – Шелле. По всей видимости – его дочка. А у Шелле есть родной брат – Фернид, что тренировал сегодня Дари, обучал его владению кинжалом. И именно его ноги сейчас стояли на расписном коврике на пороге богато обставленного дома.
Действия опережали всяческие мысли. Пропустив оставшийся диалог, я развернулся, не дожидаясь прочих движений стражника, и молнией ринулся к балкону. В считанные секунды преодолев его, я приземлился в садик, перекатился и бросился к следующему низенькому забору, за которым находился заветный переулок. Пол в доме был весьма скрипучим, а моё приземление в засаженный растениями и цветами садик так же не осталось беззвучным. Ещё когда я преодолевал перила балкона, гость засуетился и обратил на шум внимание. А значит, надо очень быстро добраться до переулка и остаться незамеченным. Преодолев половину садика, который весь составлял метров шесть в длину, я услышал, что скрип досок за спиной стал громче, как и лязг доспехов, а шаги – быстрее. В отличие от переулка, сад был неплохо освещён небольшим масляным фонариком, но сразу за забором свет угасал, сливаясь с ночным мраком, что давало мне шанс использовать один из своих весьма затратных навыков. Ускорившись так, как это было возможно, я толкнулся ногой от земли примерно в метре от низенького заборчика и перескочил через него. Не имея сил и желания остановить набранную скорость и инерцию, я преодолел свет небольшого фонаря и прошептал про себя наименование первого умения первой ступени навыка Скрытность – Тень. Моё тело скрылось во мраке переулка, и на таком расстоянии вряд ли кто-нибудь смог бы его разглядеть, даже будь он опытным следопытом или магом.
Прошло три или четыре секунды, когда я преодолел половину переулка и свернул небольшое ответвление справа, где действие умения прекратилось. Я опёрся рукой о стену, всё ещё не привыкший к резкому падению маны и сильным физическим нагрузкам, чтобы перевести дух. Едва выглянув из-за угла, я бросил взгляд на балкон дома Тётушки Розалии, который всё ещё виднелся в проулке. Там стоял юноша в блестящих в свете фонарика латных доспехах и полуторным прямым мечом в ножнах, за рукоять которого юноша схватился правой рукой, предвкушая сражение.