Чтение онлайн

– Асик, разве ты не видишь, что я порезалась? Кровь не останавливается. Я не могу готовить ужин, - сказала я с обычной в таких случаях интонацией утомленного психотерапевта, у которого в коридоре в ожидании приема сидит дюжина острых шизофреников и один тихий маньяк.

Асик надул губы, тяжело переваривая информацию. Боюсь, без подсказки он умер бы от истощения. Так и есть: Асик запаниковал:

– Мы не будем ужинать?! - надрывно, как герой греческой трагедии, спросил он.

– Я не буду ужинать. Я. Не ты, а я. Аппетита нет. А ты будешь, - ответила я, теряя выдержку. - После работы я зашла в супермаркет. Возьми в пакете колбасу, сосиски,

сыр, молоко, оливки, бездрожжевой хлеб - между прочим, трех сортов, как ты любишь. Там же овощи, фрукты. Импровизируй. Завари чай. До утра продержишься?

Асик сообразил, что перегнул палку. Он стремительно распотрошил пакет, соорудил себе многослойные бутерброды, похимичил с чайником и заваркой, составил все на поднос и отправился в гостиную уничтожать перед телевизором недельный запас продуктов. Может, когда захочет.

Вскоре из гостиной донесся его голос:

– Что за игрушки ты накупила? На столеразложены, мешают ужинать.

– Это сувениры из Египта! - крикнула я. - Сейчас распаковала. Не трогай. Потом я их куда-нибудь определю. Отодвинь в сторону. И жуй свои бутерброды. На столе полно места, на пять подносов хватит.

В гостиной заработал телевизор, как раз начинались новости. Я успокоилась: в ближайшие полчаса контакты с мужем мне не грозили. Можно спокойно позаниматься собой. Но скоро я вновь услышала раздраженный голос главы нашего вроде семейства:

– Полина, убери от меня эту ослиную голову! При этом осле кусок в горло не лезет. Он на меня смотрит!

– Не смей называть его ослом! Это не ослиная голова, а собачья! Это Анубис. У него голова собаки. Это собака, только с очень большими ушами.

– Мне все равно - собака это или еще кто. Убери. Он на меня пялится.

Что за беспомощность! Кровь все не останавливалась, хотя я вылила на ранки полфлакона перекиси водорода. Я взорвалась:

– Он же на тебя смотрит, а не на меня! Вот ты его и убирай куда-нибудь.

– А куда?
– донеслось из гостиной, уже тише.

Когда Асик получал отпор, он сразу сдавал позиции. Главное все сделать вовремя.

– Куда хочешь!
– огрызнулась я, чтобы закрыть тему.
– Мне все равно.

Когда новости закончились, мы с Асиком поменялись местами: он притопал на кухню мыть за собой посуду, а я вернулась в гостиную, чтобы выпить чашку чая за просмотром сериала.

Асик действительно куда-то спрятал Анубиса. Статуэтки на столике не было, хотя остальные сувениры лежали на месте.

Ладно, найду Анубиса позднее, решила я. Вот начну пыль в шкафах протирать - и лет через десять сразу найду.

Удивительно: в Египте мне больше нравился Анубис, а дома - серебряный браслет. Теперь он показался мне очень теплой вещью. Пусть ничего выдающегося в нем нет, но браслет хорош. Увесистая цепочка весьма заковыристого плетения и подвеска в виде анкха. В верхней части ключа жизни была вырезана птица, по бокам - лотосы, а в нижней - перо. Будет настроение - надо обязательно посмотреть в Интернете, что значат эти символы. Я надела браслет на руку, он отлично смотрелся, дорого и значительно. Заметно, что вещь старинная и сделана на совесть.

Некоторое время я любовалась браслетом, и не заметила, как заснула. Наверное, подействовали чай с мятой или вялый сериал про полицию, который на семидесятом эпизоде совершенно выдохся. Главный герой потерял интерес к преступлениям, а преступники - к наказаниям. К финалу они наверняка побратаются, и будут контролировать город вместе.

Я проснулась в два

часа ночи от чувства, что на лоб легла неведомая ледяная длань. Холод пронзил меня. Он спустился по шее к груди, стремительно пополз к пальцам. Я сдавленно вскрикнула и открыла глаза.

Сериал давно закончился. Канал крутил старую американскую комедию. По экрану прыгал и неестественно хохотал глава семейства с простецким и придурковатым лицом. Весь фильм он занимался тем, что создавал проблемы этому самому семейству. Никогда не могла запомнить фамилию примелькавшегося актера, как и названий фильмов, в которых он снимался. Эти фильмы часто крутили по федеральным каналам, обычно за полночь, не рассчитывая, видимо, на взыскательную аудиторию.

Сердце трепыхалось, как оторванное. Я никогда не страдала тахикардией. Возможно, меня что-то напугало, пока я находилась между явью и сном? Приложив руку к груди, я пыталась определить причину беспокойства.

Нечто носится в воздухе, и я не могу это ни услышать, ни поймать. Казалось, я упустила что-то важное, оно лежит на поверхности, а я не вижу, некий эпизод, мелочь. Нет, не могу вспомнить.

На ногах лежал плед. Но холод не отпускал, а невидимая ладонь продолжала давить на лоб. Я с усилием встряхнулась, решительно сбросила плед, выключила телевизор. Выпила остатки чая, рассматривая сувениры на столе. Под светом лампы скарабей, птица и пантера выглядели как живые. Наверное, я все еще находилась на границе сна и яви, немного плыла голова. Это мешало сосредточиться, сбивало с толку. Казалось, стоит прекратить сопротивление, и все предметы вокруг меня растают, нечто снова утянет меня в сны.

Вдруг поразила тишина в квартире, такая необычная для нашего дома. Мы - не самая шумная семейка в подъезде, однако звенящей тишины здесь не бывает. Всегда есть шумы, по которым можно судить, что жизнь катится своим чередом - то вода из крана капает, то машина за окном проедет, то чайник буйно закипает, то полуночник Асик хлопает холодильником или ворочается в кресле перед компьютером.

Сейчас в доме не было ни звука. Словно, пока я спала, все живое, все то, что способно производить звуки, унеслось в недоступные для моего слуха дали, в параллельные пространства, должно быть.

Я прошла в кабинет Асика, радуясь, что слышу хотя бы собственные шаги. Компьютер отключен, мужа не месте нет. Куда он мог исчезнуть в два часа ночи? Неужели лег спать, оставив меня на диване в гостиной? Раньше не замечала за ним подобного коварства. Разве только по рассеянности мог учудить.

Я обнаружила, что из-под клавиатуры торчит свернутый вдвое листок бумаги, старорежимно подписанный - «Полине!» С восклицательным знаком. Это что-то новенькое. Прежде Асик не оставлял записок, а по любому поводу рассылал эсэмэски. В листке рваным почерком отвыкший писать рукой человек накидал две строчки: «Я срочно ушел к другу по делу. Проблемы в проекте. Утром позвоню. Спокойной ночи. АС».

Это мы называли его Асик, а сам себя он именовал иначе - АС. Юмор такой плоский или тщеславие - так и не почесалась у него спросить.

Какой еще проект? Впрочем, я была не в курсе его дел. Может быть, и проект. Может быть, коллеги Асика так же склонны к ночным бдениям, как он - вся эта армия программистов-термитов, тайно, под покровом темноты подтачивающая наш мир. Решила не звонить мужу. Пусть шляется где хочет. Если приносит деньги, значит, так надо.

Рядом с текстом было пририсовано небрежное сердечко: одна половинка больше, другая меньше.