Чтение онлайн

Элизабет настолько увлеклась чтением, что практически положила свою голову на плечо профессора. Хвостик её причёски с моего угла казался плюмажем, торчащим из седых волос учёного. Я улыбнулся. Мистер Бриджел не замечал ничего вокруг. В сильном волнении он энергично натирал нос, словно это была сказочная лампа Аладдина, из которой вот-вот выскочит всемогущий джинн, чтобы помочь разгадать невероятную тайну.

– Мистер Сэведж, - с нескрываемым восхищением спросила Элизабет, - а вы можете расшифровать вот эту цепочку?

– Нет... не знаю... попробую...
– неуверенно пробормотал я, и рука, точно это был самостоятельный

организм, начала выцарапывать на бумаге формулы. Через пару минут я передал девушке ещё один исписанный листок. Элизабет с профессором воодушевлённо набросились на новую информацию.

– Знаете, мой друг, - мистер Бриджел поднял глаза, с уважением глядя на меня.
– Вот этот агрегат или механизм, упомянутый вот в этом процессе, - учёный ткнул пальцем в строчку.
– Ведь его... хм... не существует...

Я снова вооружился ручкой. Буквально через пять минут профессор получил подробный чертёж с описанием прибора. Глядя на него, учёный долго хмыкал, покачивал головой и эмоционально восклицал:

– Очень, очень оригинально! И к тому же не требует больших денежных затрат.

Они с Элизабет до позднего вечера пересматривали рукопись, бурно обсуждая детали, пока совершенно не выбились из сил.

– Да-а, мой друг, вы или очень талантливый выдумщик, или шутник, посланный кем-то, чтобы разыграть старика, - сказал с недоумением профессор.

От возбуждения он так активно теребил бородку, что я невольно поморщился. Казалось, ещё чуть-чуть - и из неё полетят клочья седых волос.

– Правда, я не нашёл ни одной ошибки в ваших рассуждениях, - профессор покачал головой и растерянно развёл руками.
– Или... или... действительно стоит попробовать? Это может стать настоящим прорывом. Хм... да уж... Весьма любопытная теория. Что тут сказать? Credo, quia absurdum est [6]... Да-а... Есть многое на свете, друг Горацио... [7] Хм... Кто же, кто же вы, мистер Сэведж?

[1] MSF - M'edecins Sans Fronti`eres (фр.) - "Врачи без границ" - международная неправительственная организация по оказанию медицинской помощи людям, пострадавшим в результате вооружённых конфликтов и стихийных бедствий.

[2] Один метр восемьдесят восемь сантиметров.

[3] Casus incurabilis (лат.) - неизлечимый случай.

[4] Fortis imaginatio generat casum (лат.) - сильное воображение создает событие.

[5] Avibus bonis (лат.) - в добрый час, буквально: "с добрыми птицами".

[6] Credo, quia absurdum est (лат.) - Верю, ибо это абсурдно.

[7] Реплика из пьесы Шекспира "Гамлет". В переводе Н. Полякова целиком звучит так: "Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам".

...Она

прекрасна, даже серые разводы копоти на бледном лице не могут скрыть этого. Светлые волосы развеваются на ветру, а полные печали глаза смотрят на меня с нежностью. На груди чёрного армейского комбинезона сверкает широкая жёлтая полоса, в руках боевое ружьё. Вокруг громоздятся руины разрушенных зданий, земля, покрытая тлеющими телами, горит и дымится. Смрад не даёт дышать.

–  Вставай! Вставай же! Ты должен это сделать!
–  с волнением кричит она.

Внезапная вспышка поглощает всё вокруг, ослепляя меня.

–  Нет, Одди, нет!
–  слышится мой вопль...

–  Проснись, Джон, - нежный голос Элизабет вырвал меня из ада.
–  Опять кошмары, да? Ты весь в поту. Снова видел эту девушку?

–  Угу, - кивнул я.

–  Ты что-то выкрикивал во сне. Кажется, слово "Одди". Что это?

–  Не знаю.

–  Может это её имя?

–  Прости, правда не помню...
–  поморщился я.

Весь следующий месяц мы старательно воплощали в жизнь план профессора.

Мистер Бриджел, кроме того, что был незаурядным учёным, оказался великолепным рассказчиком и интересным собеседником. Он фанатично увлекался историей, особенно английской, и мог в подробностях поведать о любом событии. Слушая его яркие рассказы, мне порой казалось, будто профессор сам побывал в гуще какой-нибудь битвы или дворцовой интриги.

Профессор и себя самого считал личностью исторической. Он всячески пытался подчеркнуть свою аристократичность: привычками, манерами и образом жизни. Именно ради этого он купил особняк, принадлежавший древнему дворянскому роду. Учёный частенько посещал светские рауты. В аристократических кругах он чувствовал себя как рыба в воде и его там считали своим. Частенько в речи Горацио Бриджела проскакивала мысль, что когда-нибудь сама королева по заслугам оценит его достижения и удостоит звучным титулом.

Увлечение профессора историей выросло в настоящую маниакальную страсть к коллекционированию. Он собирал написанные старыми мастерами портреты известных личностей, которые украшали стены особняка. Раритетными книгами и манускриптами были забиты полки всех его шкафов. Но предметом особой гордости он считал коллекцию средневекового холодного оружия.

Однажды мне довелось побывать в его кабинете, который находился на втором этаже в другом крыле дома. Редкий музей может похвастать такой экспозицией. Стены кабинета и ведущего к нему коридора были увешаны алебардами, мечами, дубинами, цепами и копьями - всем, что только можно представить в этой категории вооружения. С двух сторон от дверей кабинета стояли манекены, одетые в оригинальные латные доспехи средневековых рыцарей со щитами и мечами.

Страсть Горацио Бриджела к собирательству была не просто блажью богатого человека. Он слыл настоящим экспертом во всех этих областях и о каждом экземпляре мог часами рассказывать завораживающие истории.

Профессор вообще был увлекающейся личностью. Сейчас его настолько поглотила методика, рождённая моим воображением, что он просто горел идеей воплотить её в жизнь. Каждое утро, ещё до завтрака, профессор приходил в мою комнату. Кроме процесса лечения и моего самочувствия, его интересовала информация об Элафрине и Оттоклевите. Услышав то, что хотел он возбуждённо охал и убегал в кабинет.