Системный Друид
Шрифт:
— Лежи. Ты ещё слаб, — бросил старик через плечо.
Я послушно откинулся на подушку. Тело, действительно, было слабым, каждое движение давалось с усилием, мышцы дрожали от напряжения. Две недели в бреду, сказал старик. Неудивительно, что сил не осталось.
Я закрыл глаза и начал вспоминать то, что успел вспомнить из чужой жизни.
Мир. Явно не Земля, судя по языку, одежде старика и общей атмосфере. Что-то вроде средневековья, возможно, с элементами магии, если судить по травам на стенах и тому, что Торн звался «Хранителем Леса», причём это звучало как титул. Нужно больше информации.
Шестнадцатилетнее
Торн, мой дед, единственный родственник. Относится с неприязнью, но заботится. Доверия не испытывает, и правильно делает. Есть ещё граф де Валлуа, но о нём я подумаю позже.
Для начала нужно выжить, восстановиться, разобраться в ситуации и отплатить Торну за спасение, потому что неблагодарным я не был никогда.
Хороший план для начала. Детали можно будет проработать по ходу дела.
Кивнув сам себе я провалился в глубокий сон без единого сновидения.
На следующее утро, когда Торн ушёл куда-то в лес, я впервые выбрался наружу.
Встать с кровати оказалось тем еще испытанием. Ноги подгибались, голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна. Я простоял минуту, держась за стену, пока мир не перестал вращаться. Потом сделал первый шаг, второй, третий.
Тяжёлая дверь из толстых досок, скреплённых коваными полосами железа, поддалась плечу и открылась с протяжным скрипом.
Свет ударил в глаза. Я прищурился, пережидая, пока зрение адаптируется, и шагнул через порог.
Хижина стояла на небольшой поляне, заросшей мхом и низкой травой. Вокруг поднимались деревья такой высоты, что их кроны терялись в туманной дымке. Стволы были толщиной в несколько обхватов, кора покрыта мхом и лишайниками, ветви переплетались высоко над головой, образуя сплошной полог, через который едва пробивался свет.
Густой влажный воздух был пропитан запахами хвои и грибов, а к ним примешивалось что-то ещё, чему я не знал названия.
Я сделал несколько шагов по мягкому мху. Босые ноги утопали в нём почти по щиколотку, прохладная влага холодила кожу. Тело было слабым, но голова оставалась ясной. Я осматривал поляну взглядом профессионала, отмечая детали.
Позади хижины виднелся навес, под ним лежали дрова и какие-то инструменты. В стороне журчал узкий ручей с чистой водой, над которой клубился лёгкий пар. Тропинки расходились от поляны в разные стороны, исчезая между деревьями. На одном из стволов висели связки каких-то трав, сушились на ветру.
Я вдохнул полной грудью. Лёгкие наполнились незнакомыми запахами, и на мгновение показалось, что я снова в тайге, в той настоящей, живой тайге, которую помнил с молодости, до пожаров и вырубок, до браконьеров и промышленного освоения.
Открыв глаза, я увидел волка.
Он стоял на краю поляны, между двумя исполинскими стволами. Огромный зверь, в холке почти с меня ростом. Серая шерсть отливала серебром в слабом утреннем свете. Мощные лапы с когтями, способными вспороть человека от горла до паха одним движением. Пасть приоткрыта, виден кончик розового языка.
Глаза зверя были яркими, жёлтыми, как
янтарь на солнце, и абсолютно осмысленными.Я замер. Тело среагировало раньше разума, мышцы застыли, дыхание стало медленным и поверхностным. Инстинкт, отточенный за десятилетия работы с хищниками.
Волк смотрел на меня без агрессии, насколько я мог судить: поза расслабленная, ни опущенной головы, ни вздыбленной шерсти на загривке. Только пристальный внимательный взгляд.
За годы работы я видел много хищников: волков, медведей, тигров, леопардов. Я знал их повадки, их язык тела, их способы коммуникации. Но этот взгляд отличался от всего, что я встречал. В нём был разум, не человеческий, но и не звериный, что-то среднее, чему я не мог подобрать названия. И это поразило меня, пожалуй, сильнее, чем сама новость о чужом мире.
А следом перед глазами вспыхнула полупрозрачная панель.
Я моргнул. Панель осталась на месте, повисла в воздухе, примерно в полуметре от лица, слегка мерцая по краям. Текст на ней был чётким, читаемым, и я понимал каждое слово так же легко, как понимал родной язык.
Объект: Сумеречный Волк (Страж).
Состояние: Здоров, насторожен.
Ранг: 3
Уровень угрозы: Высокий.
Особенности: повышенная скорость, стайный инстинкт, связь с Хозяином леса.
Способность «Рывок»: кратковременное ускорение, позволяющее преодолевать короткие расстояния за мгновение. Условие получения: зверь должен добровольно позволить использовать себя как ездовое животное.
Я прочитал текст, перечитал и тряхнул головой.
Панель не исчезла.
Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Тело реагировало на стресс острее, чем я привык, юношеская физиология брала своё. Но разум оставался холодным, аналитическим.
Галлюцинация? Возможно. Я только что пережил тяжёлое отравление, две недели провёл в бреду, организм накачан какими-то травами, и мозг мог выдать что угодно. Но галлюцинации не бывают такими чёткими, такими структурированными, такими информативными.
Я снова посмотрел на волка. Зверь всё так же стоял на краю поляны, чуть склонив голову набок. В жёлтых глазах мелькнуло что-то, похожее на откровенную насмешку.
Потом волк фыркнул, развернулся и беззвучно исчез между деревьями. Серебристая шерсть мелькнула между стволами и пропала, будто зверь растворился в утреннем тумане.
Панель погасла.
Я стоял посреди поляны, чувствуя, как мох холодит босые ступни, как влажный воздух оседает на коже. Ноги подрагивали, то ли от слабости, то ли от пережитого.
Вариантов было несколько.
Первый: побочный эффект отравления и лечения. Мозг повреждён, генерирует визуальные артефакты. Проверяется временем, если панели продолжат появляться после полного восстановления, значит, дело в другом.
Второй: особенность этого мира. Магия, если она здесь существует, может проявляться по-разному. Возможно, местные жители видят такие панели постоянно. Нужно выяснить у Торна, потому что воспоминания мальчишки были слишком разрозненными, чтобы на них полагаться.