Сингулярность
Шрифт:
И хоть Глаттони это не особо понравилось, перестать сражаться он не может — стоит проигнорировать тех двоих и направиться к Винтеру, так сразу ему в спину прилетит либо меч, либо коса. Либо и то и другие, если ему особо сильно повезет.
— Сквозь время и пространство, я призываю тебя, Самурай! Ответь на мой зов и помоги мне победить Камелота!
Круг засветился темным, фиолетовым светом, а руна в центре треснула, рассыпаясь в светящеюся пыль. Произошел выброс энергии, в результате которого Винтера откинуло назад. Над магическим кругом появился фиолетовый сгусток энергии, который через пару секунд обрел четкие очертания самурая с двумя
Самурай похрустел костяшками и посмотрел на Винтера, валяющегося перед ним. Тот же, в свою очередь, забегал глазами, стараясь внимательно рассмотреть пришедшего на помощь призрака. Все сомнения отпали в момент, когда Винтер заострил внимание на доспехе — ни у кого не было столь изящного одеяния, кроме как у нее.
— Не думала, что мы еще когда-нибудь встретимся. — Спокойным голосом, будто ничего не произошло вовсе, заговорила она. — Я тебе даже прощальное письмо написала.
— Ну и как там в загробном мире? Оно стоит того?
— Нет. Но ни в ад, ни в рай я не попала, если тебе интересно.
Самурай подошел к Винтеру и протянул ему руку.
— Я скучала по тебе, друг. Мое сердце не выдерживает твоего присутствия, ты знаешь?
— Так ты все-таки перестала говорить о себе в мужском роде? Невероятно. — Винтер принял руку помощи и отряхнулся.
— Займемся делом, зануда, — Юки не стала терять времени и взяла по катане в каждую из рук. — Я прибыла сюда не только ради тебя. Где он?
Винтер молча указал влево, туда, где бились те трое. Сила, с которой рыцарь уничтожал несчастные скамейки, попадавшие под его удар, не позволила Юки даже чуточку засомневаться в том, что это действительно Камелот, а не какой-то безымянный рыцарь, присвоивший себе его доспех. Впрочем, сомнения вызывал тот факт, что Винтеру пришлось призвать ее ради того, чтобы прикончить его, а не поболтать о приятном.
— Что с ним случилось? — непонимающе, и, с отчаянием в голосе спросила она. — Что вообще происходит?..
— В его теле поселился дракон, так называемый Глаттони. Если Камелот увидит тебя… ну, он сможет прийти в себя и выгнать его из своего тела. По крайней мере, мы так думаем.
— Дракон в полудраконе, замечательно, — Юки покрепче сжала катаны. — Решили надавить на чувства? Умно. Только сомневаюсь, что меня хватит.
— Почему? Вы ведь, кажется, были очень близки.
— Недостаточно близки, Винтер. При всем уважении, это не сработает.
— Просто попробуй. Да и вчетвером у нас больше шансов победить полудракона, нежели втроем, разве нет?
— Так, значит та «смерть с косой» — союзник? Хорошо.
Юки не стала терять времени и сразу же рванула в бой. Винтер последовал ее примеру, наложив на лезвие своего меча заклинание, покрывшее его холодной аурой.
Глаттони не наносил ни одного удара, но в то же самое время не пропускал ни одного по себе. Он силен, но силы в конце концов кончатся у всех, даже у дракона, а без оружия он загоняет самого себя в тупик.
— Ты думаешь, какой-то там призванный самурай сможет остановить дракона?!
— У него даже голос такой же. Не может быть… — растерявшись, проговорила Юки себе под нос. Но это никак не повлияло на ее замах, что вскоре перерос в удар, прошедший по доспеху Камелота. Наоборот, такие обстоятельства прибавили ей повода для злобы, а вместе с этим и силы.
Глаттони
собрался с силами и использовал заклинание, выбросившее всех присутствующих в храме во двор, включая себя, проломив тушками всей компании главный вход. Снаружи к дождю прибавился гром, что только усугубило и без того отвратительную атмосферу.— Оставьте нас, Винтер, — пробормотала Юки, вставая на ноги. — Я попытаюсь.
Винтер кивнул и отступил вместе с Элли и Розой, оставляя Юки и Глаттони один на один. Юки спрятала катаны в ножны и встала в боевую стойку с кулаками.
— Ты теряешь последнее преимущество, призрак.
Не давая сказать ему и слова, Юки ударила его апперкодом, тем самым выбив шлем с головы. Серое, покрытое черными полосами лицо Камелота заставило ее дрогнуть, но она тут собралась с силами, понимая, что слабость дает Глаттони шанс для атаки.
— Может быть. Может нет. Откуда тебе знать? Может я мастер кулачных боев, а?
Не желая мириться с таким унижением, Глаттони попытался сбить с нее шлем в ответ, но все удары прошли мимо.
— Смотри, Камелот…
Юки сделала сальто назад и создала позади себя иллюзию, проецирующею статую дракона, на котором сидят рыцарь с самураем.
— Это мы. Для кого-то эта статуя стала символом мира между людьми и драконами, представляешь? А кто-то посчитал ее за символ примирения между рыцарями и самураям. Самое прекрасное в том, что только мы знаем правду о ней…
На самом деле, статуя не символизирует ни то, ни другое. Им просто повезло оказаться в том времени и в том месте. Но человечество нашло в этом символ.
Полудракон остановился, опустил руки и ответил: — Камелот мертв. Меня зовут Глаттони, и я совершенно не вижу смысла в том, что ты мне показываешь. Хоть и понимаю, что на статуе изображены вы.
— Ты не изменился. Как был чертовым сухарем, так и остался!
Юки убрала иллюзию и ударила его в грудь. И удар оказался настолько сильным, что даже через доспех она заставила его отступить еще дальше, попутно сплевывая черную кровь. Даже с успешной атакой, Глаттони удалось подловить ее, нанеся точно такой же удар. Роза попыталась вмешаться, но Винтер остановил ее, приставив палец ко рту, как бы намекая, что в этот бой вмешиваться не стоит. Элли лишь молча покивала головой, поддерживая Винтера, после чего продолжила наблюдать.
— На самом деле, ты никогда не считал меня за человека, с которым можно разделить жизнь, не так ли? Ты считал меня обузой, которая тащит тебя вниз!
Глаттони снова попытался ударить ее, но Юки продолжала наступать, искусно уворачиваясь от ударов и вынуждая отступить его еще дальше, обратно в храм.
— Я знаю твои удары наизусть, Камелот. Я знаю, как сделать тебе больно!
Юки тыкнула ему сразу двумя пальцами в глаза, и, воспользовавшись моментом, сняла оба арбалета с пояса, полностью обезоружив его.
— Кха-а-а! — захрипел Глаттони от боли.
— Глаза сами по себе чувствительные, но у тебя они чувствительные вдвойне.
Каждый раз, когда Глаттони пытался ударить Юки, ей удавалось избегать всех его ударов. Складывалось впечатление, будто она неуязвима, недосягаема для него.
— Что если я скажу тебе, что никакой болезни не было, Камелот? Ты сильно удивишься, узнав, что я просто совершила самоубийство, а?!
— Нет никакого Камелота! Сражайся со мной, человек!
— Я совершила самоубийство только ради того, чтобы сбежать от тебя! Потому что ты чудовище, не способное испытывать людские чувства!